Прости и спаси

не думая обо мне! Видишь то, что только на поверхности и не хочешь копнуть глубже! — его рука начинает хаотично блуждать по моему телу, то больно сжимая кожу, то нежно лаская.
— А я копал, Вероника, но раскопал только грязь, моя хорошая, — порочно ухмыляется.
— Я же говорю, ты веришь только…, — не успеваю договорить, потому что Марк закрывает мне рот жестким поцелуем. Дико кусает губы, удерживая за волосы, не позволяя отвернуться, а я и не хочу, стону ему в рот, потому что его наглые ладони сжимают грудь, и потирают острые возбужденные соски.
— Заткнись, Вероника, просто молчи, иначе я за себя не отвечаю, — хрипло шепчет мне в губы, а оторваться от меня не может. Есть в нём эмоция, чувство, но все заросло пеленой лжи, которой меня кто-то окатил, и Марк, как слепой, верит в то, что говорят чужие люди. Я отвечаю на поцелуй так же отчаянно, дико, как он, потому что моя больная любовь сильнее всего, что вокруг нас происходит, и у нее нет гордости, я готова быть для Марка кем угодно, только бы чувствовать его рядом.
— Сука, ты въелась мне в голову — ни о ком не могу больше думать. И как тебя вытравить не знаю, — шепчет он и отпускает волосы, обхватывая шею и одновременно накрывая мои складочки, раздвигает их, скользит пальцами к входу. Дразнит, немного проскальзывает внутрь, собирает влагу и возвращается к клитору. Уже не целует, держит за шею возле своих губ и дышит тяжело, смотря в глаза, вынуждая показывать, как мне с ним хорошо.
Пытаюсь сдержать слезы, потому что эмоции накатывают волна за волной. Все что он сейчас сказал похоже на признание в любви. Марк сильнее растирает клитор, пощипывает его, массирует, точно помня, как я люблю. Сначала медленно, аккуратно, кончиками пальцев увлажняя, а потом быстрее и быстрее, пока я не начинаю биться в его руках и царапать его плечи. И уже ничего не имеет значение, только его глаза, дыхание, ласки, нарастающие удовольствие и дикая тоска по нашей любви.
Первые слезинки скатываются с глаз с первыми судорогами приближающегося оргазма. Ещё немного и меня накроет. Вожу руками по его груди вниз, быстро расстегиваю ремень, ширинку, отодвигаю боксеры и обхватываю уже твёрдый, налитый член. Хочу, чтобы он тоже это почувствовал и сошел с ума.
— Да-а-а! — кричу, закатывая глаза, когда волна жара возникает внизу живота и резко выбрасывается по всему телу, а слезы льются из глаз. Мне кажется, я умираю в его руках, но это такая сладкая смерть, которая возносит на небеса. Сама не замечаю, как в порыве страсти сжимаю его член и начинаю двигать рукой, раскрывая пульсирующую головку. Бесстыдно, словно на самом деле шлюха, развожу ноги шире, предлагая Марку себя. Не хочу, чтобы моя сладкая смерть заканчивалась. Хочу умирать всю ночь, чувствуя его в себе.
Марк триумфально усмехается, наклоняется, кусает мои соски, немного их оттягивая, и хрипло стонет мне в кожу, когда я вожу по его головке, размазывая капли влаги.
— Нет! — рычит мне в грудь и подхватывает под попу, поднимая на руки. Хватаюсь за его шею, не понимая, что происходит. Марк приносит меня в гостиную и ставит на пол. Он берет подушку с дивана и кидает ее возле своих ног. Я знаю, что это значит, он хочет меня на коленях и минет. Марк снимает с себя водолазку и отшвыривает ее в кресло, приподнимает брови и манит меня пальцем. Медленно, еще пошатываясь от оргазма, подхожу к нему, чтобы он надавил мне на плечи, вынуждая опуститься коленями на подушку.
— Хочу твой рот, — его голос не просто осип, он дрожит от возбуждения. Я голая мокрая стою перед ним на коленях и смотрю на Марка снизу-вверх, но чувствую в этот момент власть над ним.
— Α если я не хочу? — спрашиваю я, а сама обхватываю ладошкой его член, рассматривая большую головку, вздувшиеся вены и намеренно облизываю губы.
— Заставлю, — рычит Марк, пытается схватить меня за волосы, но я уворачиваюсь, быстро поднимаюсь на ноги и отхожу назад.
— Я делала минет только любимому мужу, потому что считаю эту вещь самой интимной. Но мы уже давно чужие люди. Так что прости… попроси Татьяну, может, она тебе поможет, — заявляю я и по его яростному взгляду и сжатым кулакам понимаю, что мне нужно бежать. Встаю и быстро убегаю в спальню, запираясь на замок. Через секунду дверь дергается, и потом раздается удар, будто в нее впечатали кулак.
— Ника, немедленно открой! — словно дикий раненый зверь, кричит он.
— Спокойной ночи, Марк! — кричу я и усмехаюсь. Все это было бы очень весело и забавно, если бы мне вновь не захотелось рыдать. Падаю на кровать, кутаюсь в одеяло и смотрю в потолок. Раньше мы тоже играли. Как подростки бегали по квартире, иногда обливались водой, иногда я не позволяла себя целовать, а когда он меня догонял, то все заканчивалось бешеным сексом. Α сейчас все