Прости и спаси

срываясь на эмоции. Он и правда чертов псих, поскольку его совсем не беспокоят пистолет у виска. Аронов гадко усмехается, откидываясь на сиденье. У меня руки трясутся, их сводит от напряжения, пистолет заряжен и снят с предохранителя, одно неловкое движение, и я его убью, но этому мужику не страшно.
— И тебе добрый день, Миронов, — ухмыляется ублюдок. Двери машины резко открываются и к моей голове тоже приставляют ствол. — Все нормально, Владимир, мы так беседуем, — совершенно спокойно говорит Виталий своей охране. Не оборачиваюсь, но меня гложет вопрос — какого хрена он обложился охраной!?
— Повторяю вопрос — где Вероника? Будешь и дальше молчать, я отстрелю тебе башку!
— С чего ты взял, что я знаю где твоя бывшая жена? Насколько мне известно, последнее время трахал ее ты!
— Οткуда такие подробности?! — вкрадчиво спрашиваю я, начиная злиться. Нет времени на разговоры!
— Я проверяю всех, кто входит в мое окружение.
— Каким образом проверяешь?
— Пусть это останется моим маленьким секретом, — заявляет Аронов. Резко вскидывает руку, обхватывает ствол. Он хочет применить прием и вывернуть мое запястье, чтобы я отпустил пистолет, но я умею уходить от таких захватов и ствол уже упирается ему в грудь.
— Ах да, забыл, что ты мент, — вновь смеется Виталий.
— Ты меня начинаешь раздражать! Я взвинчен, в ярости и панике, а в таком состоянии я творю страшные вещи!
— Ты можешь делать все, что угодно, мне зачем эта информация? Как я понял, твоя жена пропала, и пока ты тут строишь из себя дознавателя, с ней может произойти все что угодно, а ты упускаешь драгоценное время.
— Ты преследовал ее! Слал цветы, сообщения и письма, а сегодня выкрал ее из ресторана, или это сделали по твоему поручению, тот парнишка в капюшоне, — играю по — крупному, делаю вид, что все знаю, блефую, иду ва-банк, ловя реакцию Аронова, который совершенно спокоен и расслаблен.
— Интересно, и зачем я все это делал?
— Не знаю, формулировка «шизофреник» устроит? — он и правда больной, потому что опять веселится.
— Ну где-то мы все в какой-то степени ненормальные. Слушай, я смерти не боюсь, ты даже окажешь мне услугу, если нажмешь на курок, — уже вполне серьезно говорит он и его взгляд становится холодным. — Но как только ты убьешь меня, тебе отстрелит башку моя охрана, а как понимаешь, это твоей жене не поможет. Да и с чего ты вообще взял, что я причастен к ее похищению?!
— Она так считала, Ника тебя боялась!
— Меня все бабы боятся, но еще не значит, что я их похищаю. У тебя хорошая жена, а главное — верная, и как только я это понял, то отпустил ее. Мне не нужна любовница, страдающая по бывшему мужу. Но я могу помочь тебе ее найти. Один ты долго будешь возиться. Α у меня целый штат службы безопасности. Кстати, Владимир — хороший поисковик.
— С чего я должен тебе доверять?
— А у тебя есть выбор? Думай, Миронов, время идет.
Вероника
Он вел меня к выходу, сильно зажимая рот и нос, не позволяя повернуться и посмотреть в лицо. Мне было нечем дышать, и я дергалась, скорее от тошноты и нехватки кислорода. В голове сразу возникли слова Марка о том, что надо делать в таких ситуациях. Если вокруг есть люди, нужно сделать все, чтобы привлечь их внимание, если нет, то не перечить и не раздражать преступника, истерики и крики злят больных людей. На нашем заднем дворе никого не было, да и машина стояла почти впритык к дверям.
Меня запихнули в пыльную грязную машину, надели на голову мешок и связали руки скотчем. Машина тронулась, а я глубоко дышу пыльным воздухом, испытывая что-то сродни приступу клаустрофобии. Сердце бьётся словно у меня тахикардия, дышать нечем, и я начинаю кашлять, не прекращая, давясь тошнотой, меня накрывает паникой и ужасом, кажется, еще немного и я потеряю сознание. А я не хочу, мне страшно оказаться в неведении и не знать, что со мной делают. Поэтому я просто дышу и тихо молюсь, пытаясь успокоить себя.
Едем мы довольно долго, шум города сменяет шуршание трассы, а потом машину начинает трясти, словно мы наезжаем на десятки ухабов. Машина останавливается и наступает пугающая тишина. Мой похититель выходит, и я замираю, прекращая дышать, прислушиваясь к шорохам. Дверь с моей стороны открывается и меня вытягивают за плечи из машины. Странно, что меня уже не дёргают и не толкают, а довольно аккуратно подхватывают за предплечье и куда-то молча ведут. Запинаюсь об ступеньки, почти падаю, но меня подхватывают на руки и заносят в помещение. Мне противно касание рук этого ублюдка, но я не дергаюсь, понимая, что мы одни и сейчас все зависит oт моего поведения. Я очень боюсь боли, но еще больше насилия… поэтому меня вновь сковывает страхом.
Меня ставят на пол, а потом надавливают