Прости и спаси

на плечи, вынуждая сесть на что-то мягкое, похожее на кресло. Вздрагиваю, когда к руке прикасается что-то холодное, рывок и мои руки освобождаются, а я так и сижу, сжав их, впивая ногти в ладони. Зажмуриваю глаза, когда с меня срывают мешок, и боюсь их открыть, как бы это абсурдно не звучало, неведение давало чувство защищенности, а сейчас мне нужно столкнуться с реальностью.
— Открой глаза, посмотри на наш новый дом, — слышу знакомый голос и напрягаюсь, стискивая зубы, когда к моему лицу прикасается шершавая рука и поправляет волосы.
— Открой глаза! — голос становится металлическим и раздраженным. Подчиняюсь, щурясь от яркого света и до боли кусаю губы, видя перед собой Сашу, и не верю своим глазам. Я даже трясу головой, чтобы согнать галлюцинацию. Молодой, худощавый парень не может быть маньяком и моим преследователем!
— Саша? — смотрю на парня и сглатываю. Он псих?
— Да, Ника, это я. Надеюсь, ты рада меня видеть? — он отходит от меня и садится в кресло напротив, а я уже смотрю на него по-другому, замечая, что раньше не видела. У него страшные глаза с пугающим блеском.
— Это ты присылал мне сообщения, цветы, и …
— Да, Ника, это все я, — перебивает он. — Я хотел немного поиграть, пока готовил это место для нас! А ты оказалась строптивой и не оценила мои старания. Разве я много требовал? — спрашивает, смотря мне в глаза, а я молчу, потому что не знаю, как правильно ответить, чтобы не разозлить его. — Отвечай! — его настроение похоже на всплески. Он говорит ровно и спокойно, но как только наталкивается на мое неповиновение, повышает голос, начиная нервничать. Психа нельзя провоцировать, — повторяю про себя. Нужно подыграть ему, соглашаться и искать выходы.
— Нет, — голос сипнет, но я пытаюсь отвечать спокойно. — Просто я…, — что я? Не могу придумать ничего вменяемого. В голове только паника и внутренний крик. Хочется зажмуриться и проснуться, поняв, что это кошмар, на самом деле я дома в своей кровати и со мной рядом Марк.
— Тихо, моя девочка, я тебя прощаю, — его голос становится тягучим вкрадчивым и пугающим. — Ты же ңе знала, что это я, — на его лице возникает неожиданная пугающая улыбка. Он совершенно непохож на того парня, которого я знала ранее. Словно у Александра раздвоение личности.
— Зачем я тебе? — набираясь смелости спрашиваю, стараясь говорить спокойно, но в горле першит от пыльного мешка и начинается раздражительный кашель, который я не могу сдержать. Саша встает с места и куда-то уходит, а я пытаюсь откашляться и одновременно осматриваю помещение. Небольшая гостиная с белыми стенами и белыми потолками, в которой стоит только пара бежевых кресел и диван, закрытый пленкой, словно его недавно купили. Посередине журнальный столик из темного дерева, а на стене висит телевизор. Несмотря на то что на улице ещё день, окна плотно закрыты римскими шторами и горит яркая лампа. Пахнет свежей краской и обойным клеем. Александр возвращается со стаканом воды, а я ещё сильнее вдавливаю ногти в ладони, причиняя себе боль. Οн протягивает его мне, а я не хочу ничего принимать из рук психа.
— Спасибо, со мной уже все в порядке, — стараюсь быть предельно вежливой и мыслить рационально.
— Пей! — настойчиво предлагает он, дергает рукой и вода выплескивается мне на юбку. Я хочу взять стакан, но руки не слушаются, трясутся и не разжимаются.
— Пей, я сказал! — очередной всплеск агрессии и псих подносит стакан к моим губам. Вода льется по подбородку, и я начинаю глотать ее, чтобы ещё больше не злить Александра. Боже, я думала на кого угодно, на Аронова, который случайно объявился в моей жизни и выглядел подозрительно, пугающе и даже немного маниакально, на Черкасова, Аркадия, но никак не на простого, казавшегося весёлым и добродушным, Сашу. Утираю подбородок ладонями, когда он отстраняет стакан, ставит его на журнальный столик и вновь спокойно садится в кресло напротив.
— Нет, я сказал! Не сейчас! — зло оскаливается Αлександр, меняясь в лице, и тут меня накрывает настоящим ужасом, когда я понимаю, что это он не мне, а куда-то в пустоту. Поэтому, когда Саша смотрит на меня и уже мягко улыбается, я впадаю в оцепенение. Александр — настоящий психопат. Когда-то Марк говорил, что настоящего маньяка и больного человека очень трудно вычислить, в жизни они маскируются под обычных и даже очень приятных людей и спокойно ходят и живут в обществе. У Марка было дело, где мужчина пятидесяти лет насиловал молодых девушек у себя в гараже, в погребе, а рядом стояли пятиэтажки, где жила его жена, дочь, зять и внук. Его семья и друзья все кақ один утверждали, что он не мог этого сделать, потому что мужчина был очень добрый и положительный.
— Итак, я готов ответить на твои вопросы, — закидывая ногу