Прости и спаси

отодвигаю вешалки с одеждой, отмечая, что вещи новые и довольно качественные. Насколько мне известно, Саша не из богатой семьи. Если он не лгал, то его родители живут в какой-то деревне и занимаются хозяйством. Так откуда у него деньги на дом, ремонт, мебель и вещи? А потом понимаю, что даже не хочу знать ответ на этот вопрос. Продолжаю рыться в вещах, открываю шкаф с бельем, а там сплошное кружево и шелк, задвигаю его со злостью и открываю следующий, находя косметику. Здесь есть практически все: крема для лица, для рук, тушь, подводка, тени, губная помада, духи, дезодоранты и даже мицеллярная вода! Перерываю все, ища маникюрный набор, но ничего подобного не нахожу.
Черт, и ни одной вазочки и ничего стеклянного! Стоп, дезодорант! Его можно брызнуть в лицо! Достаю баллончик и понимаю, что он очень большой, и его невозможно не заметить, но на всякий случай ставлю его на тумбу возле кровати.
Подхожу к двери, выглядываю в небольшой темный коридор, тихо, на цыпочках, дохожу до лестницы и прислушиваюсь. Саша и правда готовит, чувствуется запах специй и чего-то жаренного. Он действительно думает, что можно выкрасть меня как вещь и заставить с ним жить? И при этом я, наверное, должна быть счастлива? Хотя, Саша больной на голову и в его ненормальных фантазиях это нормально.
— Вероника, если ты готова, то можешь спуститься вниз и помочь мне! — вдруг кричит из кухни Александр. Я не знаю, как он меня увидел и понял, что я возле лестницы, но я спешу в комнату.
Чтобы не провоцировать Сашу, я снимаю свои вещи и надеваю первое попавшееся черное платье с широкой юбкой, которое точно подходит мне по размеру. Он так много обо мне знает… Хорошо, некоторые вещи можно было понять просто, наблюдая за мной, но личные, про развод и прочее, я никогда никому не рассказывала. Временное спокойствие отступает и меня вновь накрывает ужасом и паникой. Я не смогу противостоять, когда он решит ко мне прикоснуться. Почему я не слушала Марка, когда он настаивал на курсах самообороны?! Почему я была такой самонадеянной и думала, что это никогда мне не пригодится?! Мамочка, как страшно….
Проходит около часа, и я вся сжимаюсь, когда слышу приближающиеся шаги. Обнимаю себя руками, всматриваясь в темнеющее небо. Я раздвинула шторы и все это время смотрела на улицу и молилась, чтобы у меня появился шанс спастись. Я верю в Бога и его милосердие. Мама говорила, если искренне чего-то попросить, то Бог смилостивится и поможет. И я прошу, прошу, впивая ногти в собственные плечи…
— Нельзя распахивать шторы! — раздражительно заявляет Саша. Подходит к окну и нервно задергивает занавески. Киваю ему в ответ, отступая от парня. Он осматривает меня с ног до головы, задерживается на груди, которая вздымается от частого дыхания и удовлетворенно улыбается. — Почему ты не распустила волосы? Я очень люблю вдыхать запах твоих волос. Ни одна женщина так не пахнет.
Хочется спросить, когда он успел узнать запах моих волос, но я опять немею от страха. Он обходит меня, дергает заколку, срывая ее с моих волос, наклоняется и глубоко вдыхает. Меня начинает тошнить от его близости и того, что он прикасается к моим волосам, рассыпая их по плечам.
— Пошли, — Саша берет меня за руку и тянет за собой, — шаг, еще один, иду за ним, испытывая огромное желание вырвать свою руку и столкнуть его с этой чертовой лестницы. Мы проходим на кухню, где уже накрыт стол на двоих. Стейки с запеченным картофелем, овощной салат, фрукты, вино, сыр — все красиво, со свечами и приглушенным светом — ужасающая романтика, oт которой меня тошнит. В прямом смысле этого слова, к горлу подступает настоящая тошнота.
— Надеюсь, ты голодная, я так очень, — буднично говорит Саша, отодвигая для меня стул, и мягко улыбается. На мгновение мне кажется, что у меня есть шанс. Нужно попросить, и он меня отпустит. Но мне только так кажется. Александр садится напротив, разливает вино и тянет ко мне бокал. — За наше воссоединение, ты не представляешь, как я долго этого ждал и сколько трудился, чтобы создать для нас условия. Надеюсь, ты это ценишь, все ради тебя, моя девочка. Пей! — стукается со мной и отпивает вина. Подношу бокал к губам, делаю вид, что пью, но на самом деле всего лишь смачиваю губы и отставляю бокал.
— Ешь, — он начинает резать мясо, а я только сейчас понимаю, что у меня тоже есть нож и вилка. Беру нож и режу мясо, вдыхаю запах еды, и тошнота подкатывает ещё больше, мне нужен свежий воздух, иначе меня вырвет. — Можешь не бояться, я нашел способ устранить твоего мужа, чтобы он не вздумал нам мешать, — сообщает псих, с удовольствием поедая мясо, а я начинаю часто дышать, сжимая вилку и нож.
— Ты спросишь — как? — сам задает вопросы и сам же отвечает. — Не бойся, моя девочка, он будет жить. Жертва уже принесена,