Прости и спаси

не хочу брать на себя еще больше грехов. Мента посадят за убийство любовницы! Не находишь это символичным? Уже на днях полиция получит неопровержимые доказательства его деяния.
— Это ты убил Татьяну?! — в шоке спрашиваю я, покрываясь холодным потом. Одно дело знать, что он ненормальный шизофреник, а совсем другое — понимать, что Саша убийца. В ушах начинает гудеть, словно на меня надвигается скоростной поезд.
— Это не я ее убил! Это сделал твой муж! Моими руками! Если бы он не приближался к тебе, то жил бы спокойно со своей женщиной! — не вижу никакой логики и связи, ясно только одно — Саша убил Татьяну. Дышать становится нечем, меня накрывает паническим страхом, и кажется вырвет прямо сейчас. Ничего не могу с собой поделать, глубокое дыхание не помогает, желудок скручивает и меня начинает выворачивать и трясти. Зажимаю рот рукой и бегу наверх в ванную.
Меня долго рвет, без остановки, сгибаюсь над унитазом и задыхаюсь со слезами на глазах. Γолова кружится, все вокруг плывет и меркнет, и это не самое страшное, что со мной может произойти. Самое страшное стоит в дверях и молча за мной наблюдает.
— Ты испортила наш первый вечер! — с упреком кидает он, когда мне наконец становится легче.
— Ну прости! — меня вдруг охватывает злость. Какой-то псих портит мне и так несладкую жизнь. Он возомнил себя богом, вершителем чужих судеб, вообразив, что я его женщина. — Думал, я буду визжать от восторга?! — я не знаю, какой черт дернул меня ему перечить, наверное, я тоже свихнулась вместе с ним. — Ты преследовал меня, запугивал, а сейчас выкрал и лишил права выбора и свободы! — кричу ему в лицо, стараясь выдержать маниакальный взгляд. Но быстро затыкаюсь, когда он в два шага преодолевает расстояние между нами. Если до этого я думала, что мне страшно, то я ошибалась, вот сейчас мне действительно жутко, потому что он не просто псих — Саша убийца. Он размахивается и дает мне хлесткую обжигающую пощечину, настолько сильную, что голова откидывается назад, и я прикусываю губу, чувствуя привкус крови. Зажмуриваюсь и сжимаюсь, когда он снова замахивается, но удара не получаю… Наступает страшная тишина, слышно только его тяжелое хриплое дыхание, а потом Саша просто уходит.
Открываю глаза, стираю кровь с губы и поднимаюсь с колен. Меня трясет, словно в лихорадке, кажется, что в комнате резко упала температура и дышать трудно, хочется свежего воздуха и свободы. Открываю кран, умываюсь холодной водой, хватаюсь за волосы, дергая их, пытаясь взять себя в руки. Я хочу к Марку, в его сильные руки и объятья, чтобы усадил на колени, гладил по спине, что-то шептал в волосы и укачивал как ребенка. Я люблю его, безумно, одержимо люблю, и мне очень плохо от того, что я могу больше его не увидеть и не сказать, как люблю и прощаю за все! Из глаз начинают литься слезы, сами по себе, ручьем стекая по щекам. Я хочу вновь выйти за него замуж и родить ему ребенка, маленького мальчика, о котором он мечтал. Я только сейчас понимаю, как ничтожңы мои обиды и гордость по сравнению с тем, что мои мечты могут никогда не сбыться.
Не знаю, сколько проплакала по своему будущему. Меня захлестнуло истерикой, горечью, болью и безысходностью. Успокоилась я только тогда, когда услышала крик Саши на первом этаже. Я даже прекратила дышать, прислушиваясь к его крику. Слов не разобрать, но кажется, что он с кем-то спорит. Выхожу из ванной и тихо крадусь в коридор, выглядываю вниз и вижу, как Александр ходит по комнате, кричит размахивая руками, словно с кем-то ругается. С тем, кто находится в его больной голове.
— Все, как ты хотела! Я живу, как ты хотела! — он тычет пальцем в пустоту и злится, сжимая кулаки. — Дом! Жена! — потом кивает головой и усмехается, будто кого-то выслушивая. — Α теперь заткнись! — он замахивается и со всей силы бьет кулаком в стену разбивая руку, оставляя кровавый след! — Заткнись! Заткнись! Заткнись, тварь! Не будет по-твоему! Давно сам решаю, как мне жить! Я сам! И ты теперь никто в моей жизни, никто! — рычит задыхаясь, махая руками в пустоту. Жутко… очень жутко видеть сумасшествие не в кино и книгах, а вживую, испытывая его на себе.
— Я не могу так с ней! Я сам буду выстраивать свои отношения. Как посчитаю нужным! — потом он замолкает, садится в кресло и сжимает голову руками, замирая, словно отключился, и наступает звенящая тишина, от которой становится еще страшнее.
Захожу в комнату и сажусь на кровать, поджимая под себя ноги. Саша начинает опять кричать, споря с воображаемой тварью, заставляя ее заткнуться, а я зажимаю уши руками, не желая больше этого слушать. Кажется, безумие заразно и очень быстро распространяется. Я закрываю уши и начинаю раскачиваться, когда он кричит, и замираю, когда затихает. Не знаю, сколько проходит времени, по ощущениям