Прости и спаси

там может быть…, — киваю, соглашаясь и откидываюсь на сиденье. Не знаю почему, но вот именно сейчас я верю этому мужику, и он чертовски прав. Не время мериться членами.
— Вот и хорошо, — скидывая пиджак, отвечает Миронов и кивает своему парню за рулем, тот въезжает в подземный гараж, и к нам садится еще пару парней в черно-белом омоновском камуфляже с автоматами наперевес.
— Ого! — присвистываю я. — А разрешение есть?
— Конечно, — ухмыляется Виталик, закатывая рукава черной рубашки и я невольно кидаю взгляд на шрамы на его руках. Пытали мужика… есть и такие негласные методы дознания. — Сам лично выписывал, — юморит Виталий.
— И сколько на тебе дел весит? — ухмыляюсь я.
— А это теперь не твоя работа — считать чужие дела, — киваю ему в знак согласия, сейчас мне наплевать на Аронова. Поможет найти Нику, сам буду у него в долгу, хотя в*ебать ему все же охота, чтобы стереть эту самоуверенность и превосходство, ну и за то, что подкатывал к моей жене. Господи. Какой я мудак. Это я тварь, которая запустила все дерьмо на Веронику. Из-за меня ее подставил Черкасов. Я повелся и вышвырнул ее из своей жизни. И, как следствие, в ее жизни появился этот Александр, Аронов, что и привело нас к сегодняшнему дню.
— Что, сжимает чувство вины и безысходности? — интересуется Аронов, смотря куда-то в одну точку. — Такое гадкое ощущение собственного ничтожества, от которого хочется сдохнуть? — продолжает он монотонным голосом. — В голове куча вариантов развития событий… но время вернуть назад невозможно. И вот ты корчишься в собственной агонии, воешь, как последняя бродячая собака… Только вот у тебя есть еще шанс — цени этот момент, потому что такого шанса может не быть, — ничего ему не отвечаю, потому что Аронов прав и что-то мне подсказывает, что это не пустые слова, а личный опыт.
В дачный поселок мы приехали к полуночи, надо признать, что бойцы у Аронова знают свое дело. Стоило одному из них выйти из машины, как местный смотритель, тут же ему рассказал, где стоит новый дом и что хозяин сегодня приехал туда и сейчас дома.
Α дальше все как в тумане, на животных инстинктах. Вылетаю из машины, слышу крик Ники и мне срывает крышу. Я готов разнести этот дом в щепки и жестоко убивать за ее страх и крики.
Дверь вскрыли ребята Аронова, быстро, четко и профессионально, сразу же стаскивая тварь с моей жены. Она лежит на полу в разорванном платье, с разбитой губой и ссадиной на лбу. Волосы растрепаны, бледная почти без сознания, дышит глубоко и что-то пытается сказать, шевеля губами. Мне хочется уничтожить тварь, которая с ней это сделала, не просто убить, а растерзать на куски. Но я пока отдаю его ребятам Аронова. А сам кидаюсь к моей Лисичке. Хочется много чего ей сказать, хочется кричать, срывая горло, но я не могу вымолвить ни слова, падаю перед ней на колени, слыша, как ублюдок мучивший ее что-то истерично орет о том, что Ника его, и чтобы я ее не трогал, но его голос обрывается со звуком удара.
Аккуратно поднимаю мою Лисичку на руки и осматриваю ее тело на предмет других травм. Иду на выход, Аронов стоит в дверях, и спокойно, как всегда безэмоционально, за всем наблюдает, но даже тақой холодный мужик немного морщится и закрывает глаза, словно ему тоже больно на это смотреть.
— Стой, — тормозит он меня, срывает с кресла плед и помогает мне в него укутать Нику. — Дай ее мне, я отвезу Нику к хорошему врачу, — предлагает Αронов, а я мотаю головой, не собираясь никому больше доверять свою жену.
— Тогда бери машину и езжай в клинику «Самойлова». Знаешь где она? — киваю ему в ответ. — Там тебя будут ждать без лишних вопросов. А мы подержим его для тебя, — этот мужик все понимает.
— Не трогайте его, пока я не приеду. Пусть хотя бы будет в сознании, — прошу я, когда Аронов помогает посадить мне Нику на переднее сидение. — Я сам разорву его! — рычу сквозь стиснутые зубы. Виталий кивает и уходит в дом, а я сажусь за руль и гоню в клинику.

Марк
Знакомый доктор Аронова не задавал лишних вопросов и его не интересовало, как моя жена получила травмы. Веронику оперативно положили в палату и начали полное обследование. А я метался по коридору частной клиники и молил Бога, чтобы все обошлось. Все больше корил себя за все, что перенесла Вероника. Как я ее не уберег. Почему поверил! Почему оставил и решил, что смогу жить без нее! Почему, почему, почему… тысяча вопросов, а ответ всего один — я патологический идиот!
Все отдам ей. Все что захочет. Сделаю, как скажет. Только бы с ней было все хорошо! Мне казалось, сейчас у меня даже сердце бьется по-другому, иначе, очень медленно, через раз, будто меня покидают силы. Все, вроде, закончилось,