Прости и спаси

лишь капля его деяний в хорошо отлаженной преступной схеме. Но мне хватило и этих неопровержимых доказательств, чтобы передать их в вышестоящие органы. А чтобы дело не замяли, я отправил копии журналистам и ΦСБ.
Бомба взорвалась практически моментально. Пресса не упустила возможность осветить громкое разоблачение, ФСБ пришлось подключиться моментально, иначе бы пошел общественный резонанс и делом могли заинтересоваться на государственном уровне. Бравый полковник Черкасов пытался бежать, но его поймали в аэропорту и закрыли в СИЗО, раскопав ещё парочку дел. Οбыски, следствие, суд — все широко освещалось, а я был просто сторонним наблюдателем. Мне есть ради кого жить, поэтому я предпочел остаться в стороне. Главное, что у Черкасова конфисковали имущество, лишили всех регалий и дали приличный срок. Мне казалось, что этого ничтожно мало! Хотелось крови, но, как говорил Аронов, руки должны оставаться чистыми. Не нужны мне дополнительные грехи на душу. Пришло время заниматься своей семьей. Любить свою женщину, растить детей и строить дом. Главное в нашей жизни — не карьера, и не финансовое благополучие и даже не власть. Самое ценное, что у нас есть — это любимые люди, которые любят нас, наши дети, родители и близкие. Мы никто без них!
Вероника
Беременность открывает в женщине много нового. Как оказалось, я неуравновешенная, эмоционально неустойчивая истеричка. Капризная, с вечно меняющимся настроением и вкусовыми пристрастиями, ненормальная беременная женщина. Иногда мне хочется саму себя хорошенечко стукнуть. А иногда, в часы просветления, мне жалко Марка, который терпит все мои выкрутасы. Я то безумно его люблю, то люто ненавижу. То смеюсь как сумасшедшая, то рыдаю, и все это может происходить в один час за просмотром фильма. Бывает, я вообще не хочу есть, потому что меня тошнит, и я злюсь на Марка, потому что он заставляет меня кушать, приңося домой разные вкусности, которые я когда-то любила. А иногда мне наоборот хочется черешни посреди зимы, которой нигде нет. А я хочу именно свежую или на море, дышать морским воздухом. Один раз я закатила скандал, потому что от Марка пахло виски. Нет, он не был пьян — просто легкий запах спиртного, а я вдруг вообразила, что он спивается от моих закидонов и истерила по этому поводу, не слушая Марка. На следующий день мне было стыдно за свое поведение, но я в этом не призналась, делая вид, что все так и должно быть.
На самом деле я давно простила Марка, и внутренне была безумно счастлива, что он рядом и у нас будет сын. Можно быть гордой и лелеять свою обиду, закрыть дверь, и остаться одной, воя от «гордости» по ночам в подушку, крича, что ненавижу, а на самом деле любить. Можно назло всем найти другого, «достойного», можно даже выйти замуж и привязаться к другому мужчине, и всю жизнь страдать. Разве такой жизни я хочу? Нет. К черту все, любовь не имеет гордости и срока давности. Я люблю его, всегда любила и давно убедилась, что в моей жизни существует только один мужчина и я не могу, да и не хочу вновь его потерять. Я безумна в своей любви и готова дать нам еще один шанс, особенно сейчас, когда нас связывает наше маленькое чудо, наш сын, который должен родиться уже через пару месяцев. Но пока я не спешу сообщать об этом Марку.
— От тебя пахнет табаком! — заявляю я, когда мы с Марком едем домой от врача. Пока я сдавала анализы, он ждал меня на улице и курил, хотя обещал мне бросить. Я понимаю, что это очередной всплеск гормонов, но ничего не могу с собой поделать. Марк говорил, что бросил курить уже несколько месяцев назад! — Получается, ты мне врал?! — обидно до слез, от того что он лжет в мелочах. И дело даже не в сигаретах…
— Ника, я еще раз повторяю — я не курил! И я реально бросил, как и обещал!
— А почему тогда от тебя пахнет табаком?! — беременность — веселое время, где-то в глубине души я понимаю, что закатываю скандал из ничего и похожа на истеричку, но остановиться уже не могу, накручивая саму себя.
— Потому что я встретил Серегу, он курил рядом со мной, а ты сейчас восприимчива к неприятным запахам, — сдержанно отвечает Марк, но сильнее стискивает руль.
— Нет, ты нервничаешь! А значит врешь мне! Зачем ты врешь? — на последних словах мой голос срывается и хочется плакать. Ненавижу себя в такие моменты, я похожа на ненормальную! Замолкаю, отворачиваюсь к окну, понимая, что перегибаю палку. Быстро моргаю, пытаясь остановить дурацкие слезы, а самое смешное — это то, что я сейчас хочу капучино с пленкой из кофейни. Чтобы высыпать сверху сахар из пакетика, а он так и остался на густой пенке. Хочу есть эту сладкую пенку пластиковой палочкой, но мне нельзя кофе, а я не пила его уже полгода. Начинаю плакать ещё сильнее, но теперь потому что очень сильно хочу кофе.
Марк останавливается на