Очнутся в теле четырнадцатилетней школьницы, и узнать, что оказывается тебя сбил грузовик, и ты уже четыре месяца в коме, при этом на дворе 1965 год… Что же может сделать девушка в этом времени, обладающая не совсем человеческими способностями. Ещё не ясно… Но известно только, что врага в её лице не стоит наживать, это точно… Итак, альтернативная история + симбиоты + музыка. Жизнь с чистого листа. История молодой девушки, которая любила петь и не боялась убивать.
Авторы: Алексеев Павел Александрович
— Да я тут задумал из сэкономленных средств, увеличить финансирование космической программы и на армию тоже надо бы потратиться, а этот… Косыгин, упёрся. Вот настроение и упало. Что скажешь?
Я встала и начала ходить по кабинету, Брежнев ждал. Наконец я перестала бегать, уселась напротив него и спросила:
— Дядь Лёнь, сильно обидишься, если я скажу, что он прав?
— Ну, ты… — запыхтел он, — Почему? Объясни мне — почему? Вот только по-простому, как ты умеешь, а не так как Косыгин, начал мне мораль читать и цифрами сыпать.
— Я постараюсь, дядь Лёнь, — успокаивающе положила ему ладошку на руку, — Давай начнём с простого, с кем ты воевать собрался?
— Эм? — удивился он, — Да ни с кем вроде, а что?
— Тогда другой вопрос. У нас количество войск достаточное, избыточное или не хватает? Я имею в виду — для сильного государства, проводящего мирную политику, но всегда готовую дать отпор агрессору.
— Ну, вот так я не готов сразу ответить, — он задумался, потом нехотя ответил, — Если прикинуть, то скорее, избыточно. Если для мирного времени. И что предлагаешь?
— А что тут предлагать? — удивилась я, — Ответ напрашивается сам. Войск должно быть достаточно. Не мало, не много, а столько — сколько надо для выполнения текущих задач. А вот их вооружение и обучение всегда должно быть самым передовым. Всегда! Вот на это надо смотреть, а не на количество и на увеличение вооружение старых образцов. Кому нужны сотни тысяч старых танков? Миллионы солдат, которые не воюют? Это же пустые траты, деньги на воздух. Невосполнимые потери.
— Хм… Убедила. Вот можно же понятно говорить, а то этот… развёл разговоры — экономическая политика, политические требования… Умник. Но грамотный, зараза. А по космосу чего скажешь?
— А по космосу, дядь Лёнь, ещё проще. Вот я сейчас скажу, чего и как я думаю, только не обижайся, ладно?
— Говори уже, не обижусь, — проворчал Брежнев.
— Вы с этой космической программой похожи на маленьких мальчишек, которые меряются — кто дальше или выше пописает.
— Как?! — вытаращил глаза Ильич и расхохотался. Через какое-то время успокоился и вытирая выступившие слёзы с глаз, сказал, — Ну, дочка, ты сказала… С писающим пацаном меня ещё никто не сравнивал. Кажется, твою мысль я понял, но сформулируй сама.
— А чего тут формулировать? США запулило ракету, а вы тут же — ах, они редиски нехорошие, мы вам сейчас покажем! И в ответ запускаете три ракеты. И гордитесь, рапортуя в газетах — люди, мы сожгли три миллиарда ваших денег, но утёрли нос американцам. Чем не писающие пацаны? И чем тут гордиться? Тем, что в три раза дальше струю пустил?
— Кхм… Ну, положим не три, меньше, но… ты права, — нахохлился Ильич, — Завтра же извинюсь перед Алексеем Николаевичем, а то наговорил ему сегодня в запале. Он хоть бы говорил по-русски, понятным языком, а то заладил — не рентабельно, экономически не оправданно. Предлагаешь теперь не летать в космос или что? Сама должна понимать, что нельзя сворачивать космические программы.
— Предлагаю рассматривать космическую программу со стороны выгоды — по-хозяйски. Исследования и новые разработки пускай ведутся. Это как с армией, всё должно быть оправданно и в меру необходимости. Всё должно прогрессировать и развиваться. Американцы не дураки, они запускают ракеты только с определёнными целями, потому что у них частная собственность. А хозяин своими деньгами просто так кидаться не будет. А у нас… деньги народные. Вот некоторые и разбрасываются народным добром. За это наказывать надо, а не хвалить. Это не в твой огород камушек, дядь Лёнь. Тебе просто глаза замылили победными докладами, вытягивая деньги на дополнительные проекты. Это психология многих партийных работников. Запустить ракету к очередной юбилейной дате, поднять полк в атаку на пулемёты, чтобы потом отчитаться — вот какой я молодец, захватил очередную, нахрен никому не нужную, высоту к седьмому ноября… Дядь Лёнь, ты же сам фронтовик, неужели не насмотрелся на таких деятелей? Сколько они людей угробили… А у нас в стране, любое производство — как фронт, принцип тот же. Мы одни против всего мира, поэтому наша война никогда не закончится. Просто она сейчас ведётся на экономическом фронте.
Леонид Ильич тяжело вздохнул, уйдя в себя — задумался. Потом поднял голову и посмотрел мне в глаза:
— Знаешь, ты вот сейчас за живое меня зацепила. Ты права, насмотрелся, только не думал, что в мирное время — это тоже может быть. Не смотрел с этой стороны на нашу жизнь. Кругом прожектёры… мать их. И я, видимо такой же, как они, прожектёр.
Я тихонько засмеялась и отрицательно помотала головой и в ответ на удивлённый взгляд Ильича сказала:
— Нет, дядя Лёня, ты не прожектёр.
