Очнутся в теле четырнадцатилетней школьницы, и узнать, что оказывается тебя сбил грузовик, и ты уже четыре месяца в коме, при этом на дворе 1965 год… Что же может сделать девушка в этом времени, обладающая не совсем человеческими способностями. Ещё не ясно… Но известно только, что врага в её лице не стоит наживать, это точно… Итак, альтернативная история + симбиоты + музыка. Жизнь с чистого листа. История молодой девушки, которая любила петь и не боялась убивать.
Авторы: Алексеев Павел Александрович
С прожектёром я бы не стала чай распивать и беседы серьёзные вести. Ты просто прямой характером, честный и очень увлекающийся. Хороший… Но не прожектёр.
— Да? — скептически ответил он, — Ну, спасибо, успокоила. А то я тут уже подумал, может в отставку попроситься.
— Нет, рано ещё, — категорично возразила я, — Работы ещё много, дядя Лёня, если не ты — то кто? На счёт космоса могу добавить, программу нужно конкретно пересматривать. И упор делать, как я и говорила — на целесообразность и необходимость. Сколько средств в этом случае будет сэкономлено, могу только представить.
— Не можешь. Цифр таких не знаешь, — пошутил Ильич, — Но, Косыгин будет очень доволен. Да и я… если честно, тоже. Умница, дочка. Теперь хоть спать лягу спокойно.
— Всё, дядь Лёня? Я пошла?
— Не так быстро, — ухмыльнулся он, — Говори любое желание, если в силах ресурсов государства — выполню.
— О, дядь Лёнь, ты сегодня волшебник? — вытаращила я восторженные глаза.
— Ну, можно и, так сказать. Говори уже, вижу, что резвишься. Или нет пока желаний?
— Есть дядя Лёня, есть, — я призадумалась, формулируя мысль, — Есть такой конкурс эстрадной песни в Европе, называется ‘Евровидение’. Съезжаются певцы разных стран и соревнуются — кто лучше выступит. Трансляция на весь мир.
— Ну, ну, — заинтересованно спросил Ильич, — А в чём подвох? Я, если честно, не слышал про этот конкурс.
— Подвох в том, что страна должна быть членом ‘Европейского вещательного союза’.
— Это что ещё за зверь?
— Я не буду врать, дядь Лёнь, просто не знаю подробностей. Но при необходимости, это легко выяснить. Это я к тому, что нам не мешало бы выступить. Идея-то хорошая — на весь мир показать, что СССР сильно на всех позициях. Это конкурс артистов всего мира. Нагнём их, дядь Лёнь?
— Нагнуть говоришь? Знаешь, идея хорошая, — хмыкнул Ильич, делая отметки у себя в блокноте, — И словечко такое… нагнуть. Хе-хе! Завтра же нужных людей направлю отрабатывать это направление. И если это возможно — ты едешь туда побеждать. Всё?
— Пока да, — скромно улыбнулась я…
***
Через неделю мы вылетели в США. Всё прошло там по разработанной схеме, в том числе и внеплановые гонорары. Чем США отличалось от других стран, это наглостью репортёров, всевозможных папарацци и назойливыми предложениями о сотрудничестве. Чем только не соблазняли, огромными прибылями, фотографией в голом виде на обложке популярного журнала, гражданством… Но никто не спрашивал — а мне оно интересно? Почему-то считалось, что я тут же — повизгивая и разинув рот от восторга, брошусь выполнять их предложения. Хотя, если принимать во внимание то, что они нас за диких варваров принимают, тогда да.
Концерты быстро расставили всё по своим местам. Популярность была бешенной. Пожалуй, даже французы уступили американцам диким накалом страстей. Народ просто сходил с ума, пытаясь прорваться ко мне. Но видимо, в Америке было это предусмотрено, поэтому, безликие парни из охраны работали чётко — рассекая толпу и оберегая моё ценное тело.
На всех концертах финальной песней у меня была:
