Очнутся в теле четырнадцатилетней школьницы, и узнать, что оказывается тебя сбил грузовик, и ты уже четыре месяца в коме, при этом на дворе 1965 год… Что же может сделать девушка в этом времени, обладающая не совсем человеческими способностями. Ещё не ясно… Но известно только, что врага в её лице не стоит наживать, это точно… Итак, альтернативная история + симбиоты + музыка. Жизнь с чистого листа. История молодой девушки, которая любила петь и не боялась убивать.
Авторы: Алексеев Павел Александрович
Брежнева, — Почему получилось у тебя?
— Потому что я использовала его сильные стороны. Честность, принципиальность, патриотизм, хозяйственность. Леонид Ильич как настоящий коммунист хочет, чтобы страна, которой он уполномочен руководить, была сильной, богатой, крепкой. Чтобы народ этой страны был счастлив, сыт, здоров, образован. Чтобы люди смотрели в завтрашний день уверенно. Это я и использовала. Путь и по его просьбе, но я делала упор на его сильные стороны, а не использовала слабые.
— Это как? Объясни, я не понимаю, — спросил Косыгин, искоса глянув на нахохлившегося в кресле Ильича.
— Давайте для примера возьмём программу финансирования армии? — дождавшись согласия, продолжила, — На требования Леонида Ильича увеличить финансирование, вы приводили цифры финансирования прошлых лет, возмущались затратами, ростом потребления, трясли бумагами, сыпали цифрами. Ничего не упускаю?
— Пока нет, продолжай.
— Вы давили ему по своей привычке на больное место, лишь бы отвязался. Я же, всего лишь задала простой вопрос — зачем нам армия такого размера? И Ильич задумался — действительно, зачем? И сам пришёл к выводу, что нафиг нам это не нужно. Нам нужна армия достаточная для выполнения текущих задач, хорошо обученная и хорошо вооружённая. И так по всем отраслям, которые вы мне назвали. Ильич хозяйственник, а не бухгалтер.
— Ладно, — Косыгин тряхнул головой, — Понял я тебя. Хоть и не совсем согласен, но критика принимается. С Леонидом, мы этот вопрос решим, за бутылочкой коньяка. А то он надулся как мяч, того гляди лопнет.
— Сам не лопни. Бухгалтер, хренов, — огрызнулся в ответ Брежнев.
— Ладно, Лёня, не ворчи, — усмехнулся Косыгин, — Всё равно долго сердиться не умеешь.
— Дядь Лёнь, а ты жадина, — вклинилась я в разговор.
— Это почему? — удивился он.
— Вазочка маленькая, печенье закончилось, — показала я пальцем на пустую посуду.
— Да? Твоя, правда. Вот уже по шапке дам кому-то, чтобы на печенье не экономили, — пригрозил он в чей-то адрес. Поднял трубку и отдал несколько распоряжений.
Некоторое время, Косыгин выпытывал из меня подробности, как я приходила к тем или иным выводам, давая советы Брежневу. Я откровенно всё рассказывала, расписывая ход моих рассуждений, ссылаясь на информацию, называя газеты и время выхода публикаций, ссылалась на те, или иные источники. В конце концов, Косыгин закончил вытягивать из меня ответы. Некоторое время посидел, размышляя, потом сказал:
— Ладно, вопросов у меня больше нет. Ты не откажешься навестить меня, если вдруг возникнет необходимость в твоём совете? Свежий взгляд со стороны иногда бывает полезным.
— Нет проблем, — отозвалась я, — Только свистните. И сообщите сумму оплаты.
— Что? — удивился Косыгин.
— А как вы хотели, бесплатно? — изобразила я удивление, — Вон, дядя Лёня не даст соврать, я бесплатно не работаю. Да, дядь Лёнь?
— Да, она ещё та валютчица, — согласился Брежнев, подхватив игру, — Везде чемодан возит с собой, специально — под деньги.
— Я шучу, — улыбнулась я Косыгину, — Но не совсем. Вдруг мне тоже что-то потребуется, вы же мне не откажете, Алексей Николаевич?
— Ну… Не откажу, всё что в моих силах, — согласился он в ответ, — А в чём есть необходимость?
— Ну, кое в чём есть, но я думаю, тут и дядя Лёня поможет.
— Чем помочь, дочка? — сразу отозвался Брежнев.
— Расширяться надо, дядь Лёнь. Не помещаемся мы в том здании. Уже сейчас студия выросла до трёхсот восьмидесяти четырёх человек — вместе со мной. Есть — куда расти, но некуда разместиться.
— А что, это столько музыкантов у тебя? — удивился он, — Откуда столько?
— Дядь Лёнь, это не музыканты. Студия, это училище на самом деле. На двести учебных мест, плюс персонал, преподаватели, обслуга. И только потом мы — музыканты.
— Да? Не знал. Я думал, мы там просто играете, а оно вон как. Так значит, ты там не только песнями занята, ещё и учишь?
— Ага, — я сделала грустное лицо, — Представляешь, к нам конкурс пять тысяч человек на место?
— Ого! Них… рена себе, — изумился он, — откуда столько? У нас вроде и в ВУЗы столько нет.
— У них нет, а у меня есть, проворчала я, — Короче, дядь Лёнь. Мне нужны ближайшие к студии одно или два здания. Можешь посодействовать?
— Да легко, — ответил он, — Ты после обеда у себя будешь?
— Ну да, в студии буду, а что?
— Люди к тебе заедут, пальцем покажешь, какие тебе здания нужны конкретно, они всё сделают.
— Дядь Лёнь, ты самый лучший волшебник в мире! — заморгала я восхищённо глазами, сложив ручки на груди.
— Ладно, езжай уже, лиса, — рассмеялся он, — Мы тут с Алексеем Николаевичем
