Очнутся в теле четырнадцатилетней школьницы, и узнать, что оказывается тебя сбил грузовик, и ты уже четыре месяца в коме, при этом на дворе 1965 год… Что же может сделать девушка в этом времени, обладающая не совсем человеческими способностями. Ещё не ясно… Но известно только, что врага в её лице не стоит наживать, это точно… Итак, альтернативная история + симбиоты + музыка. Жизнь с чистого листа. История молодой девушки, которая любила петь и не боялась убивать.
Авторы: Алексеев Павел Александрович
а что мне за это будет, если я немного похулиганю? По сути, он ничего противозаконного и не делал. Просто решил немного залезть в сужую сферу интересов, зарвался слегка. Если бы ты потом промолчал, или если бы я его немного не укротила — он бы совсем охамел. Сделал бы потом чего похуже. У Семичастного будет другой мотив. Он сорвётся, когда ты урежешь его полномочия. Или ему ‘подскажут’, что его полномочия урезали. Сейчас он король, волен казнить и миловать. Знаешь, к этому быстро привыкаешь.
— И что он может сделать?
— Ну, например… В одной из республик разразится бунт. Республика решит выйти из состава СССР. Начнутся волнения, резня русского населения, уничтожение всего, что связано с СССР и Коммунистической партией. В этом случае, его полномочия будут не только не урезаны, а наоборот — расширены. Ты и будешь тем, кто будет на этом настаивать. Согласись, технически это не сложно.
— Не х*** себе, — выматерился Ильич, грохнув кулаком по столу, — Прости, не сдержался.
— Фигня, дядь Лёнь, — улыбнулась я, — Не переживай. Во-первых, до этого ещё далеко, во-вторых — вызови его и прямо расскажи о нашем с тобой разговоре, он поймёт и передумает. Дураком его не назовёшь, просто, характер такой. Ну, а в третьих, если такое и случится… Просто скажи мне — и проблема будет решена.
— Мда… Я даже и не спрашиваю, как она будет решена, — проворчал Ильич, исподлобья посмотрев на меня.
— А от чего бы и не спросить? Я отвечу. Если он тебя предаст — я его убью.
— И ты вот так просто об этом говоришь?
— Дядь Лёнь, давай не будем крутить и играть словами, — предложила я, — Начну с того, что я не пай-девочка. Я не жестокая, но и не страдаю глупыми сантиментами. Если я встречаю проблему, я её решаю. Если встречаю помеху, я или обойду её, или перепрыгну, или сломаю. Всё зависит от ситуации. Так что, если Семичастный станет проблемой и помехой, при невозможности решить вопрос мирным путём, я просто сломаю ему шею. И муки совести меня не волнуют. Нет у меня совести в таких вопросах. Я прекрасно знаю, что я под круглосуточным наблюдением. Прекрасно знаю, что все, что мне удаётся сделать — твоя заслуга и твоя всемерная помощь. То, что мне почти никто не пытается мешать — тоже твоя заслуга. Не будет тебя, мне просто не дадут заниматься любимым делом. А мне всё, что я делаю — очень нравится. И поэтому, я очень не хочу, чтобы мне кто-то помешал в моих планах. И очень обижусь на того, кто попытается обидеть моего любимого дядю Лёню, который мне помогает. И мне наплевать, кто это будет.
— Мда… — хмыкнул Леонид Ильич, — Что, прям так, если сейчас скажу — вот этот козёл мне сильно мешает. Пойдёшь и убьёшь?
— Ну, не прям так, — согласилась я, — Возможно, будут менее кардинальные и более эффективные решения, но, в общем-то, да. Проблема будет решена.
— Страшный ты человек, Богиня, — покачал головой Брежнев.
— Какая есть, — ответила я и спросила, — А папочка на меня большая собрана? Посмотреть можно?
— Можно, — проворчал Ильич, — Как раз искал повод, подвести разговор к нужной теме и дать тебе её почитать, а ты меня обскакала. Сейчас принесу. У себя храню, никому не доверяю.
Брежнев подошёл к замаскированному в нише сейфу, открыл и, достав пухлую папку, положил передо мной:
— Вот, читай. Тут все материалы с заключениями специалистов и аналитиков. Вот чёрт, пока болтали, чай остыл. Сейчас скажу, чтобы разогрели.
Пока я быстро читала бумаги, Ильич отлучился и скоро вернулся с чайником. Само чтение у меня не заняло много времени, страницу я усваивала сразу. Посидев некоторое время, подумала, потом пододвинула папку обратно Ильичу.
— Ты чего? Не интересно или чего? — не понял Брежнев.
— Не… Прочла уже. Я мгновенно страницу усваиваю. Молодцы спецы, хорошо поработали. Не всегда и во всём верно, но поработали отлично. Список лиц, знакомых с материалами, тоже впечатляет. Самые могущественные люди в СССР. Дядь Лёнь, чтобы не было недоговорённостей — я не знаю, почему я такая стала. Как очнулась в больнице, так и живу со всеми моими способностями. Откуда они, без малейшего понятия. По некоторым причинам, не буду говорить, что я умею. Ненужно этого знать. Раскопаете чего, молодцы. Но сама не скажу.
— Ну, ладно, не настаиваю, — проворчал Ильич, — Хоть и любопытно. А сама как думаешь, ну я на счёт версий. Переселение душ или аватара бога? Или инопланетяне?
— Не знаю. Честно, не знаю. Любая из версий имеет право на существование. Кто его знает? Лично у меня, нет никаких догадок. Всё может быть.
— Ладно, закроем пока эту тему. Я ведь чего тебя позвал. СССР вошло в ЕВС — Европейский вещательный союз. Всё что надо подписали, все условия выполнены, и заявка на участие в конкурсе Евровидения подана.
