Очнутся в теле четырнадцатилетней школьницы, и узнать, что оказывается тебя сбил грузовик, и ты уже четыре месяца в коме, при этом на дворе 1965 год… Что же может сделать девушка в этом времени, обладающая не совсем человеческими способностями. Ещё не ясно… Но известно только, что врага в её лице не стоит наживать, это точно… Итак, альтернативная история + симбиоты + музыка. Жизнь с чистого листа. История молодой девушки, которая любила петь и не боялась убивать.
Авторы: Алексеев Павел Александрович
ко мне с этими проблемами. Девочки, не грузите себе мозг. Выберите себе, что понравилось из золота и мехов, остальное потом надо будет рассортировать и куда-то приспособить. Я сама ещё не придумала, куда это всё девать. А оставлять было жалко.
Слегка успокоившись, подруги затеяли возню с выбором понравившихся вещей, а я уютно устроившись, неожиданно для себя уснула.
***
Последствия моего визита к бандитам, были… интересными. Во-первых, меня к себе выдернул Леонид Ильич. Сразу строго отчитал за риск, и чувствовалось, что он действительно беспокоится за меня. Приятно… А потом, мы традиционно сели пить чай.
— Ладно, что я хотел тебе сказать, уже сказал по поводу твоих приключений. Как всё прошло-то, стоило риска?
— Стоило, — кивнула я, — И в материальном и в информационном плане. Деньги и всё остальное не отдам, сразу говорю. Это мне на конфеты.
— Ты столько не съешь, — рассмеялся Ильич, — Мне доложили, ты общак у воровского авторитета взяла?
— Ага, взяла, — согласилась я, — Жирно жил, сволочь. Как я поняла, одна из крупнейших фигур криминального мира Москвы. А на счёт, съем или не съем, так хоть надкусаю. Тебе дядя Лёня, другая забота. Вот я тут информацию принесла, они перед смертью такие разговорчивые стали. Фамилии наверняка тебе известны. Тут есть комментарии, кто, у кого, что и за сколько.
Брежнев взял листки и стал читать. По мере чтения, лицо его становилось всё более хмурым. Наконец, отложив листы в сторону, он сказал:
— Мда, озадачила. Криминалитет у нас в стране силён. Плотно сросся с властными и партийными структурами. Местами. Только вот без доказательств, мы эту сволочь не прижмём — сидят высоко. Ты хоть бы кого из них живым оставила, а так…
— Дядь Лёнь, ты чего? — я откровенно удивилась его словам, — Ты Хозяин в стране или эти твари? Какие суды? Отправь чистильщиков, пусть с корнем вырвут эту гадость. Дай Семичастному команду или ещё кому, кто в этой кухне варится. Есть же специальные люди! Они сами будут рады почистить этих тварей. И опять-таки, прибыль казне. Там наворовано столько, что — ух! Брать их за жабры и колоть до самой жопы. Извини за выражение, но других слов просто нет. Я вон, немножко с ними поговорила, а нагрузилась так, что еле допёрла. А сколько у нас по стране таких уродов? Зачем тебе эта возня с судами? Или надеешься, что их осудят, они отбудут наказание — раскаются и станут честными-пречестными гражданами СССР? Ну, полный бред, дядь Лёнь, в самом деле! Это отбросы, раковая опухоль на теле государства. За ними такой хвост преступлений, что никаких судов не хватит. Объяви их вне закона. И нашим органам проще и нашим гражданам станет легче в стране дышать. Слухи быстро расползутся.
— Ну… Если только так, — задумался он, — Ладно, плохих советов ты мне ещё не давала, так что… распоряжусь. Пусть, почистят. Заодно, поспрашивают, может, еще, кто всплывёт. Всё, давай ещё один вопрос решим. С твоим законом всё пока хорошо, получается, есть уже положительные доклады. И скептики слегка успокоились, а то сначала вой подняли. Бухгалтер наш, хе-хе, ходит нос задрав. В казну уже определённые отчисления пошли, пока небольшие в масштабах страны. Тонким ручейком, но он постепенно ширится. И спада производства, как некоторые предрекали, тоже нет и, не предвидится. Так что, всё хорошо. Пока хорошо. Мне тут посоветовали, чтобы снять ажиотаж и возню вокруг твоего Закона, отвлечь массы каким-то решением правительственного уровня, но имеющее отражение в широком круге населения. Думали, думали, ничего не смогли придумать. Может, ты чего подскажешь? Только такое, чтобы было как бы спорным, но положительным?
— Спорным, но положительным, говоришь, — задумалась я, и тут меня осенило, — Дядь Лёнь, а помнишь, было во время войны предложение разрешить носить награды, полученные солдатами в Первую мировую? Ну, когда ещё погоны ввели?
— Ну, помню, конечно, — кивнул Брежнев, — Ещё бы не помнить. Шум тогда поднялся изрядный. Сталин полностью не стал принимать то предложение. Поэтому ограничился частичными решениями. Погоня ввёл, красноармейцев в солдат переименовал, ввёл понятие офицер… А ты что, хочешь предложить?
— А я дядя Лёня, хочу предложить выпустить приказ под названием ‘Преемственность боевых традиций’. Где ты прямо скажешь, что заслуги перед Отечеством в защите своей родины, не имеют срока давности. Пусть ветераны Первой мировой, носят старые награды наравне с советскими орденами и медалями. Пусть одевают по праздникам старую форму — если им это захочется, пусть носят с честью наградное оружие… Пусть празднуют свой героизм на полях сражений в Первой мировой вместе со всеми 23-го февраля. Никто не забыт — и ничто не забыто! Это должно
