бы однотонными шить? Мало того, что они смешные, как юбчонка, эти труселя, так еще и в цветочек.
– Санька, ну как посидели? – спросил папа, зевая.
– Нормально, па! Я слегка под пивным градусом, так что если воняю пивом и рыбой, извиняйте.
Мама осуждающе посмотрела на меня, расширив ноздри. Это значит, что мама злится.
Я разделась, пошла на кухню, поставила чайник. Родители пришли за мной. Папа отчаянно зевал, всем своим видом показывая, что ему эта беседа нужна, как собаке пятая нога. Зато мама стояла с таким видом…Я уж думала, что она притащит трибуну переносную и будет речь с нее толкать. Все молчали. Мое терпение лопнуло.
– Родители, сегодня я говорю вам в последний раз. Даже если ты, ма, будешь на меня обижаться и не разговаривать месяц. Мне не нравится Эдуард. Не нужно заставлять его приходить с цветочками, не нужно заставлять его забирать меня откуда-то. Ничего не выйдет. Я вас люблю, очень люблю. Я понимаю, что для вас всегда буду маленькой девочкой. Но мне двадцать семь лет, а не шестнадцать. А в таком возрасте, я думаю, что сама могу выбирать себе парней. Мы же не в восемнадцатом веке живем, когда женились по приказу родителей.
– Согласен, – выдал папа.
Причем он сделал это так громко и четко, я аж подпрыгнула. Только что вроде как зевал, а тут такой бодренький. Зато ноздри мамы все расширялись и расширялись.
– Так вот…пошла я в душ, а то завтра рано вставать. Всем спокойной ночи. И кстати, все, что я сейчас тут сказала, я скажу и Эдуарду. Сама. Чтоб этот убоги…простите великодушно…чтобы этот наипрекраснейший человек все понял раз и навсегда. Спокойной ночи!
Я чмокнула, словно окаменевшую маму, и обняла улыбающегося папу. Потом пошла в душ. Сквозь шум воды слышались голоса родителей, они явно спорили. Вот мама даёо-о-о-оот у меня…Да, нужно подумать над идеей о временном парне.
Когда я укуталась в махровый хала и высунула нос из ванной в коридор, стояла блаженная тишина. Что меня поразило.
Я быстро сквозанула в комнату и…на моей кровати сидела мама. Я даже сказать ничего не успела, как из нее полилось, словно из рога изобилия:
– Сашенька…детка…я же хочу, чтоб ты была счастлива…
– Ага, а с Эдиком меня ждет великое счастье! Ма, ну…
– Дай мне сказать! Я ведь не мешала высказаться тебе?
Я обреченно заткнулась и села на диван. Тем более на маминых глазах блестели слезы. А я не могу видеть, как она плачет. В такие моменты, какие бы разногласия ни были между нами, я понимаю, что только я на самом деле нужна только маме, со своими проблемами, недостатками, горем, бедой. Как поется в одной песне:
Поэтому я приготовилась к маминой речи вперемежку со слезами.
– Сашка, что ты творишь? Ведь парень он неплохой! Ты же ему и шанса не дала! Ну, повстречайтесь немного, а вдруг он не такой плохой, каким тебе кажется?
– А вдруг еще хуже? – все-таки не удержалась я.
– Дочь, давай ты попробуешь? Ну, пусть пару свиданий! Давай? В кино сходите, на танцы…
– В клуб, – автоматически поправила я.
– Ну, в клуб. Посмотри на него другими глазами, может тебе мешает тот факт, что ты знаешь его всю жизнь? Может, ты видишь в нем просто друга, почти брата?
– Ма, ты ведь не отстанешь, да?
Она молчала. Я задумалась. И неожиданно для себя нашла выход из этой ситуации. Чтоб всем было хорошо! Ну, кроме Эдуарда, наверное.
– Хорошо, мам, давай так! Я схожу с ним на пару свиданий, ну, если он пригласит на свидание. Если позовет в качестве друга, все равно пойду.
Лицо мамы начало тут же проясняться, будто начался восход солнца изнутри ее тела.
– Но! Есть одно НО! Если через какое-то время он мне все же не понравится, то я с ним…кхм..расстаюсь и ты не говоришь мне больше ни слова. Я сама принимаю решение, когда с ним расстаться, чтоб ты не говорила, что прошло слишком мало времени. Помни о том, что мы с детства вместе, хорошо?
– Да, но…а если ты сходишь раз в кино и бросишь его?
– Я так не сделаю, обещаю. Это, во-первых. А во-вторых, а может он меня бросит? Вдруг я ему совсем не понравлюсь?
– Да ты что, дочка??? – Мама так удивилась, будто я сказала, что Путин с Медведевым больше не будут баллотироваться в президенты.
