Скажите, а вы знаете, что такое любовь? Какая она? Почему между людьми происходит «химия чувств», и как она происходит? А в каком возрасте можно полюбить? Почему ты любишь именно этого человека, а не другого? Забавно, не самые сложные вопросы, но я не могу на них ответить. Никогда не могла. А как с этим жить? Любовь, вина, боль. Каждая из этих эмоций может сжечь тебя, а вместе…она непобедимы. Сможешь ли ты жить с ними? И сможешь ли ты переступить через них, чтобы стать счастливым?
Авторы: Людмила Молчанова
и даже уважение. Наверняка бабник и урод.
— Мы сейчас все еще об Артеме говорим? — я с иронией посмотрела на подругу. Она сделала вид, что не заметила этого, и начала есть суп. — Или о ком-то другом? Например, о том парне в клубе…
— И слушать не хочу, — от возмущения она даже ложкой взмахнула. — Уроды они. И этим все сказано.
— Ладно, ладно, не кипятись, — я пожала плечами. — Просто интересно стало.
Мы больше не возвращались к этой теме. Позавтракали, пообсуждали разные глупости, поговорили о моде. Обычные девчонки.
— Счет, пожалуйста, — пока я расплачивалась, Наташа вышла на улицу и успела поймать такси.
— Куда едем, красавицы? — таксист, дяденька лет пятидесяти, с внушительным брюшом и в кожаной кепке, нам подмигнул.
— Давайте для начала в «Гринвич», — Наташа решила заправлять парадом, а я ей в этом не мешала. — Ну что, готова покутить?
Я в ответ только рассмеялась.
Домой я вернулась около семи вечера. Уставшая, но поразительно довольная. Даа, шопинг расслабляет.
— Пришла? — мама вышла с кухни, вытирая руки полотенцем. — Ты почему так долго? Я уже начала волноваться.
— Шопинг затянулся, — я наконец-то сбросила с себя все эти сумки. А их было очень много. — Когда гости придут?
— Сказали, что к восьми, — мама взяла пакеты. — Иди в душ пока, а я отнесу сумки в твою комнату. Потом переоденешься. И что ты там понакупила?
— Да так, мелочи, мам, — я неопределенно пожала плечами. — Игорь приехал?
— Нет еще, — она не смотрела на меня. — Приедет вместе с гостями.
— Тогда ладно. Я в душ. Постараюсь быстренько.
Примерно минут через сорок я вышла из ванной. Как хорошо! Горячая вода смыла всю усталость, но приподнятое и расслабленное настроение осталось. Я привела себя в порядок, накрасилась, осталось только одеться. Я хотела выглядеть сегодня потрясающе, чтобы Игорь мог мной гордиться. Я не хотела ударить в грязь лицом, пусть даже это обычный ужин с друзьями семьи. Ну что ж, остался последний штрих.
Я поднялась в комнату. Мама оставила все пакеты на кровати, пару из них были открыты. Обычно ей без разницы, что я купила и за сколько. Да и вряд ли она проверяла цену. Тогда зачем? Ладно, неважно. К делу.
Я достала платье. Красивое, красного цвета, из струящегося материала. Без бретелек, ткань собрана под грудью и мягко спускается вниз, до середины бедра. Подчеркивает грудь, да и вообще фигуру, хотя и не обтягивает. В плане стиля я всегда хотела быть похожа на маму. Она одевалась дорого и очень со вкусом. Хотя и не гналась за модой. Нейтральные, пастельные цвета, предпочитая шик старого Голливуда и моду шестидесятых годов прошлого века новым веяниям моды. Я тоже не особо любила вызывающую одежду, хотя мне нравились яркие цвета. И они определенно шли мне. Чем я и пользовалась. Должно же у меня быть какое-то преимущество.
Надев платье, я подошла к шкатулке, чтобы вынуть подходящие аксессуары. Тонкая золотая цепочка хорошо гармонировала с моим нарядом. И браслет в комплекте. Шикарно. Теперь точно все.
— Тебе помочь? — мама незаметно подошла ко мне совсем близко.
Я оглянулась через плечо. А мама постаралась на славу в этот вечер. Сейчас я оценивала ее не как родная дочь, а как женщина женщину.
Красивая. Высокие скулы, чувственные пухлые губы, маленькая родинка на левой щеке, белоснежная кожа, которая сейчас светилась каким-то особым светом, характерным только беременным женщинам. Все это мама успешно подчеркнула черным платьем с высокой талией, умудрившись как бы показать то, что принадлежит Игорю, что носит его ребенка, и в то же время не особо акцентируя на этом внимание. Классический макияж подчеркнул глубину ее черных глаз. Сейчас ей сложно было дать больше тридцати. Красива. Очень. Что-то очень похожее на ревность и зависть начало разгораться в моей душе. Но я справлюсь с эмоциями. Я даже не сомневалась в этом.
Мама также пристально изучала меня. Как женщина женщину, а не как мать дочь. Как соперницу. Ее взгляд медленно прошелся по моему лицу, опустился ниже. Она подметила все: и яркий цвет платья, и открытые плечи и длинные ноги. Может быть, мне не хватало маминого лоска и утонченности, но я далеко не уродина. Только от ее осмотра мне становилось страшно. И не от взгляда вовсе, а от той тишины, которая сопровождала весь процесс. Наконец, она произнесла:
— Ну что, помочь?
Я не знаю, что она увидела во мне, но я понимала, что спокойствие дается ей тяжело. Во время беременности ей стало еще труднее контролировать свои чувства.
— Да, если можно, — я сделала вид, что ничего не произошло. Как
