Скажите, а вы знаете, что такое любовь? Какая она? Почему между людьми происходит «химия чувств», и как она происходит? А в каком возрасте можно полюбить? Почему ты любишь именно этого человека, а не другого? Забавно, не самые сложные вопросы, но я не могу на них ответить. Никогда не могла. А как с этим жить? Любовь, вина, боль. Каждая из этих эмоций может сжечь тебя, а вместе…она непобедимы. Сможешь ли ты жить с ними? И сможешь ли ты переступить через них, чтобы стать счастливым?
Авторы: Людмила Молчанова
Мой мир сузился до Игоря и больше ничего не воспринимал. Я прижалась к нему посильней и вдохнула его запах. Запахи дорогой туалетной воды, сигарет и вина смешивались с запахом самого Игоря. Такой родной и знакомый. Я выскользнула из его объятий и отошла на шаг назад.
Еще бы минута, и я была бы не в состоянии этого сделать. Как и он.
— Иди отдыхай, — шепнул он мне. — А я все улажу. Иди.
Я прошептала ему «спасибо» совсем беззвучно. А «люблю» он прочел в моих глазах. Как и я в его.
Ночью мне приснился Игорь. Теперь даже во снах он не оставлял мне. Мне приснилось, что он пришел в мою комнату, сел на край кровати и смотрел на меня. Долго. Почти всю ночь, слегка касаясь моих волос рукой. И когда уходил, тихо прошептал на ухо: «С днем рождения, маленькая».
А утром, у прикроватной тумбочки я нашла маленькую синюю коробочку. В ней были цепочка с кулоном. Простая, без всяких изысков цепочка и кулон в виде переплетенных букв «А» и «И».
Часть первая.
Май 2005 года.
— Игорь, мне нужно с тобой серьезно поговорить, — Вика была настроена решительно и не намерена уступать в этот раз.
— Вик, давай завтра, а? — Игорь устало потер глаза. — Я только с командировки, жутко устал, не спал двое суток, а сейчас опять поеду на работу.
Вике сразу стало его жаль. Он не врал, когда говорил, что устал. Игорь выглядел помятым, осунувшимся, щеки впали. На лице уже пробивалась щетина, а он никогда не позволял себе ходить небритым без особых на то причин. Хотелось подойти, обнять, помочь чем-то. Но Игорь гордый, он просто отмахнется от ее руки. Вике всегда было проще считать это гордостью, но в глубине души она понимала, что он просто не хочет ее к себе подпускать. Даже лежа с ним в одной постели, она никогда не была близка к нему. По-настоящему близка.
Ей надоела такая жизнь. Она хотела любви, ласки, тепла, понимания. И в самом начале их отношений у них с Игорем это все было. Да, они работали как проклятые, да, они, бывало, могли уснуть на неразобранном диване от усталости, потому что так выбивались из сил. Хотя и у него, и у нее никогда деньги не были приоритетом. Просто Игорь считал, что должен дать достойное будущее ей и Алене. Особенно Алене. Он не хотел, чтобы ее дочь в чем-то нуждалась. Ради нее он готов был работать сутками напролет, и иногда Вике казалось, что если бы для счастья Лёны нужно было кого-нибудь убить, то Игорь сделал бы это не задумываясь.
Сначала Вику не особо это беспокоило, она была даже рада тому, как Игорь относится к ее дочери. Она была романтиком по молодости. Познакомилась с парнем в семнадцать лет, и как обычно в таких историях, переспала, залетела. Ее мать заставила Алексея жениться, но Вику мало смущало, что «принца ее мечты» буквально силком тащат к алтарю. Нет, ее переполняла радость. Что может быть лучше исполнения всех твоих мечт? Прекрасный муж, своя квартира, пусть и маленькая, в животе такая желанная и уже любимая дочка. Они с мужем решили, что не будут проверять пол ребенка, ну, так решила Вика, потому что Алеше было все равно. Но тогда она не обращала на это внимание. Потому что и без всяких там анализов знала, что у нее будет дочка. Девочка, похожая на отца. Без сомнения. И имя даже уже придумала. Алена, Аленушка, Лёночка. Мягкое светлое и нежное, как и ее дочка. Пока она носила ребенка, то зачитывалась различной хиромантией, тайной имен и гороскопами.
Алена. Нежное, солнечное, красивое имя. А девочка Алена всегда характером напоминает отца. Вика как раз этого и хотела. Своего маленького ангела, похожего на папочку. И двадцать второго апреля она его родила, своего ангела. Муж не пришел в роддом, хотя у Вики были тяжелые роды, о которых она до сих пор вспоминала с содроганием. Ей было восемнадцать, тело еще не сформировалось полностью, бедра были не особо широкими, а врачи…что тут говорить о врачах. От акушерки вообще разило алкоголем, но та все равно продолжала работать, так как была любовницей главврача. К другому врачу Вика попасть не могла, времена были другие. Денег не было, связей не было, а если бы и были, вряд ли бы помогли…Советский союз все-таки.
Вика рожала почти сутки. Никаких обезболивающих, наркозов, ничего такого. Адская боль, забытье, боль, забытье.
Когда врач сказал о том, что нужно выбирать между жизнью ребенка и матери…Вика даже не задумываясь, прохрипела: «Ребенка».
Делали кесарево. Резали почти на живую. Врач что-то говорил ей, подбадривал, но Вика не понимала ни слова. Дочка, дочка, ее маленькая дочка. Она не переживет, если с ней что-то случится. Не вынесет такого наказания, когда уже мысленно держала ее на руках. Она вытерпела уже достаточно боли, разве она
