Скажите, а вы знаете, что такое любовь? Какая она? Почему между людьми происходит «химия чувств», и как она происходит? А в каком возрасте можно полюбить? Почему ты любишь именно этого человека, а не другого? Забавно, не самые сложные вопросы, но я не могу на них ответить. Никогда не могла. А как с этим жить? Любовь, вина, боль. Каждая из этих эмоций может сжечь тебя, а вместе…она непобедимы. Сможешь ли ты жить с ними? И сможешь ли ты переступить через них, чтобы стать счастливым?
Авторы: Людмила Молчанова
Мы посмотрели друг на друга и громко захохотали. Это, по крайней мере, разрядило атмосферу. Но я не шутила. Я не хотела становиться бесчувственной злой мегерой, но с такой наследственностью…у меня были неплохие шансы.
Наконец, мы дошли до бабушкиного дома. Я уже начала открывать дверь в подъезд, как меня окликнула Ната.
— Лён, — тихо обратилась она ко мне. — Я, наверно, не пойду.
— Нат, ты чего? — я недоуменно уставилась на подругу. — Да мы быстро. Я только узнаю, что она от меня хочет. А потом домой сразу. Ты не опоздаешь.
— Да я не из-за этого не хочу идти, — Наташа нетерпеливо и немного нервно взмахнула рукой. — Просто…неспокойно мне. Ален, ты иди, — она успокаивающе кивнула головой, — а я тебя тут на лавочке подожду.
Я с сомнением посмотрела на Натку. Уже становилось прохладней, а скоро начнет темнеть. Но к бабушке надо все равно зайти. Просто так она не стала бы звонить и приглашать в гости. Особенно меня.
— Иди, — повторила Наташа, — я тебя здесь подожду. Только не вздумай задерживаться.
Я улыбнулась краешком губ и поспешила зайти в подъезд. Ко всем обычным стимулам побыстрее покинуть бабушкину квартиру добавился еще один. Надо поторапливаться.
Я позвонила в дверь. Звонок был еще старый, советский, поэтому от него неприятно звенело в ушах. Мы много раз предлагали бабуле сменить квартиру или, на крайний случай, сделать ремонт хотя бы в этой, на что она всегда отвечала категорическим отказом. Мне казалось, что она делает это специально, не из-за того, что хранит какие-то нежные воспоминания об этой квартире именно в таком виде, касающиеся, ну, например, ее молодости или радостных моментов, а просто, чтобы разозлить и поддеть Игоря. Он не раз предлагал ей новый дом (правда, желательно, подальше от нашего), но бабушка была неумолима. Что не мешало ей каждый раз поддевать этим отчима, что, мол, поскупился он «любимой теще» на жилплощадь, а ей всего лишь комнатка нужна, поближе к нам (читай — в нашем доме). Особенно ей нравилось заводить такой разговор при посторонних людях, ее это, можно сказать, вдохновляло и давало заряд положительных эмоций.
Бабушка открыла дверь почти сразу. Как будто стояла под дверью и ждала меня. От такой мысли у меня поползли мурашки по спине. Мне все больше и больше не нравился этот вечер, этот разговор, этот «чай».
— Здравствуй, Алена, — бабушка посторонилась. — Проходи.
Я прошла в такую знакомую с детства квартиру, которая совершенно не изменилась за все эти годы. В коридоре все также наклеен пеноплен, пожелтевший с годами, у стенки стоит старый сервант, заполненный различной посудой, которую бабушка не доставала ни разу, так как та была «для особых случаев». Или, как она шутила, «для ее похорон». Г-образный коридор ведет на кухню, оттуда — в зал и спальню. Обычная квартира, планировкой не особо отличающаяся от квартиры Анны Сергеевны, но в доме учительницы все-таки было…теплее и уютнее. Но, вполне возможно, что так кажется только мне.
— Ты долго будешь стоять в коридоре? — окликнула меня бабушка с кухни. — Иди сюда, сейчас чай остынет.
— Сейчас, только руки помою, — сказала я ей и направилась в ванную. Бабушка в это время вернулась в коридор и взяла с тумбочки рулет.
Мне было неспокойно. Бабушка была слишком вежлива и собрана. Прямо как мама иногда. Я прерывисто вздохнула.
— А Наташа где? — спросила бабуля. — Она не приехала?
— Она не стала заходить, — сухо ответила я. — Ната предпочитает более дружелюбные компании.
Бабушка не обратила внимания на колкость.
— Присядь, — попросила она, указывая рукой на табуретку. — Я постараюсь быстро закончить.
Эта фраза звучала бы вполне органично в устах палача. Или бабушки. Я постаралась не показывать свое волнение и молча села на предложенную табуретку.
— Сколько ты хочешь? — напрямик спросила бабушка.
— Эээ, прости, — я лишилась дара речи. И не совсем понимала, что она хочет от меня. — О чем ты?
— Что тебе нужно, чтобы исчезнуть из нашей жизни? — отчетливо произнесла она. — Или сколько?
Вот в чем дело. Этого следовало ожидать. Я знала, что бабушка может такое сказать, но не представляла себе, что она действительно на это решится.
— Мне не нужны деньги, — едва сдерживаясь, произнесла я. — И ничего другое тоже не нужно.
— А здесь ты ошибаешься, милочка, — бабушка скривила губы. — Я не думаю, что ты осталась бы в городе, если бы Игорь предложил тебе уехать. У всего есть своя цена, и глупо притворяться, что в жизни есть что-то бесценное.
— Для тебя, может, и нет, — я попыталась успокоиться. — А для меня есть. Это все, что ты хотела мне сказать? Теперь я могу идти?
— Послушай меня, — бабушка
