Скажите, а вы знаете, что такое любовь? Какая она? Почему между людьми происходит «химия чувств», и как она происходит? А в каком возрасте можно полюбить? Почему ты любишь именно этого человека, а не другого? Забавно, не самые сложные вопросы, но я не могу на них ответить. Никогда не могла. А как с этим жить? Любовь, вина, боль. Каждая из этих эмоций может сжечь тебя, а вместе…она непобедимы. Сможешь ли ты жить с ними? И сможешь ли ты переступить через них, чтобы стать счастливым?
Авторы: Людмила Молчанова
отчета в движениях, метался по комнате, как дикий зверь, впервые оказавшийся в клетке. Руки то силой сжимались в кулаки, то безвольно повисали вдоль тела. Хотелось что-то…Нужно было что-то, хоть что-то сделать, чтобы прямо сейчас не сорваться и не поехать в этот чертов офис и не вытрясти у гребаного Лёниного начальника ее адрес.
Он подошел к столу, взял графин с виски и, даже не утруждая себя стаканом, сделал большой глоток прямо из горла. По телу разлилось обжигающее, почти приятное ощущение. Возможно, это заглушит боль. Немного, на большее он и не рассчитывал, понимая, что кроме Лёны помочь ему никто не в состоянии.
В нем опять начали закипать злость и отвращение. Ко всем. Ко всему миру. К самому себе. Кроме нее.
Игорь резко, вложив всю ярость, боль и гнев в движение, со всей силы саданул по стене. Он даже не обратил внимания на посыпавшуюся с потолка штукатурку и ноющие, сбитые костяшки пальцев. Ему нужна разрядка, хоть какая-то, которая, возможно, хоть немного ослабит его эмоции. Но в голове не осталось ни одной здравой мысли. Ни одной!
Бл*дь! Да ни фига! Игорь подошел к бару и достал бутылку коньяка. Он даже не заметил, как перед этим в несколько глотков допил весь виски. Глоток, еще один. Он пил, не различая вкуса. Ирония судьбы, твою мать, с жестокой усмешкой над самим собой, подумал Игорь, соскользнув вниз по двери и уперевшись в нее спиной.
Хоть какая-то опора и постоянство. Что-то незыблемое. Он еще раз отхлебнул из бутылки и прислонился затылком к двери, закрывая глаза. Перед глазами понеслись кадры из его жизни. Он вспоминал то, как жил, то, что чувствовал все это время. Без нее. Как будто уехав, она забрала с собой его душу, и не просто частичку души, а полностью — всю без остатка. Оставив после себя пустоту, вмиг заполнившуюся горечью и болью. Такой болью, которую Игорь никогда не испытывал. И ненависть, столько ненависти, что он был даже не в силах ее контролировать. Ко всему, ко всем, к самому себе, к той… Но не к Лёне. Его Лёне.
Он бы, наверное, не выжил. Не смог бы так жить. Никогда не представлял, что способен пройти через такое. Единственным светом в его жизни был сын. Маленький лучик надежды и острое напоминания о собственных ошибках. Костя. Живой мальчуган, похожий на Лёну. Забавно. Это обстоятельство всегда заставляло Игоря сжимать зубы от боли, а сучку — сходить с ума от ярости. Казалось, как такое возможно? Сам Игорь был темным, хотя и голубоглазым, мать Кости — черноволосой и черноглазой, а Костик был светло-русым с глазами отца. Игоря. И чертами лица, и даже мимикой походил на свою старшую сестру. Парадокс. «Пути Господни неисповедимы» — так сказала бабка его сына, когда увидела собственного внука. И постоянно попрекала этим свою дочь, словно обвиняя в чем-то.
Хотя Игорь считал, что той просто надо было сбросить на кого-то свои желчь, яд и негатив, а никого ближе дочери у нее не было. Да хрен с ними обеими!
Именно Костя заставлял его жить все эти пять лет. Нет, не так. Существовать, делать что-то, пусть на автомате и неосознанно, но делать. Когда он смотрел на сына…Игорь сжал кулаки от бессилия. Он не мог не думать, не мог не представлять, что было бы, если бы Костик был их с Лёной ребенком. Их.
В самые паскудные и темные моменты своей жизни Игорь ничего не просил и даже не думал об этом. Он никогда не верил в Бога, так, чтобы по-настоящему, всегда считая религию своего рода отдушиной, ну или…надеждой какой-то, хер его знает. Но когда он оставался один на один с самим с собой, со своей горечью и болью в пустой квартире, он начинал молить кого-то там наверху, чтобы Алена никогда не чувствовала такого. Чтобы его девочка никогда не познала той пустоты, с которой живет он. Чтобы она зажила нормальной счастливой жизнью, забыв прошлое, пусть даже он не был в состоянии это сделать.
Он много раз хотел узнать, как она, чем и кем живет. Он отдал бы все, лишь бы она была счастлива…пусть даже и с другим. Хотел увидеть ее один раз, хоть один. Понимал, что сам виноват во всем. Осознавал, что не в состоянии ничего исправить. Но только от этого легче не становилось — только хуже. С каждым разом только хуже. В какие-то моменты, когда он сходил с ума от оглушающей пустоты, ему казалось, пусть и на краткий миг, что ее не было. Что она была иллюзией, сном, видением. Что ее у него никогда не было.
А сегодня…он ощутил себя наркоманом, который добровольно отказался от дозы, давно, так давно. Ушел от всего, что могло ему напомнить о пагубной потребности, жажде, пристрастии. Эти годы без нее, он словно проходил через ад, ломался, и в конце концов, от его сознания мало что осталось, он сполна заплатил за свою…зависимость. И когда Игорь начал привыкать, почти научился не думать об этом, судьба снова свела их. В мгновение ока зажигая все то,
