Проводник смерти

зеленых новобранцев, инструктор учебного центра спецназа ГРУ Илларион Забродов.
Вспомнив о Забродове, Игорь скрипнул зубами: хуже всего было то, что в эту историю оказались замешаны самые дорогие для него люди. Он представил, как отреагирует Татьяна на сообщение о его аресте и решил: хорошо, что сам он этого не увидит.
«А капитана понять можно, – понемногу приходя в себя, думал он. – Сроду он не шел ни на какие компромиссы, когда речь заходила о серьезных вещах. Стащить из штабной палатки ящик тушенки, когда ребята пришли из рейда голодные, это у него всегда было запросто, а вот если кто-то без спроса забрался к соседу в тумбочку и свистнул, к примеру, зубную щетку – тут уж пощады не жди… Удивительно, как это он сразу мне башку не отвинтил, безо всяких разговоров. Из-за Таньки, наверное. И еще из-за Афгана. Ах ты, господи, до чего же обидно!»
Так и не угодив в аварию, он припарковался возле дома своего приятеля и сослуживца Виктора Вагина.
В последнее время они работали в разные смены и встречались довольно редко. Кроме того, Игорь подозревал, что Вагин избегает его сознательно: он долгое время подбивал клинья Татьяне, и в конце концов, похоже, получил полный и окончательный отлуп. Игорю казалось, что между его сестрой и Вагиным произошла какая-то неприятная сцена. Татьяна ему ничего не рассказывала, но это было видно по тому, как она напрягалась, когда брат заговаривал о Вагине. Игорь не стал лезть в их личные дела. В конце концов, они оба были взрослыми людьми и вполне могли разобраться между собой без посторонней помощи.
«Болван, – подумал он, выходя из машины и запирая дверцу. – Наверное, тогда все и началось. Если бы я тогда прижал Таньку и выспросил у нее, что произошло, все могло обернуться совсем по-другому.»
В последний раз он видел Вагина накануне. Они случайно столкнулись возле гастронома, где Игорь покупал шампанское и конфеты, готовясь отправиться на день рождения Татьяны. Ничего особенного – постояли, поболтали и разошлись, довольные друг другом. Обыкновенная случайная встреча, которая сегодня почему-то перестала казаться случайной.
Игорь вошел в лифт. Кулаки, стиснутые так, что побелели суставы пальцев, лежали в карманах куртки, как два тяжелых холодных камня, на скулах ходили желваки. Нервы совсем расходились, ему попеременно хотелось то драться, то плакать, то ругаться матом и колотить кулаками в стенку кабины, но он стоял неподвижно и пытался думать, хотя думать, в общем, было не о чем. Картина была ясна во всех деталях за исключением одного: зачем, черт подери, Витьке понадобилось все это?
«А вот это мы сейчас узнаем, – подумал Игорь, выходя из лифта на лестничную площадку и нажимая кнопку звонка. – Это мы сейчас выясним.»
Звонок дребезжал в квартире долго – пожалуй, даже слишком долго, но Игорь не убирал палец с кнопки до тех пор, пока светлое пятнышко дверного глазка не потемнело, заслоненное чем-то изнутри.
Тогда он перестал звонить и ударил в дверь кулаком.
По подъезду прокатилось гулкое эхо, похожее на отголосок выстрела из старинной пушки, глазок снова посветлел, и через мгновение послышался щелчок отпираемого замка.
– Ты что, белены объелся? – спросил Вагин, открывая дверь. Он был заметно навеселе. – Поспать не даешь, мать твою…
Игорь развернулся и молча ударил его в челюсть.
Ему казалось, что вся накопившаяся в нем злость уйдет в этот удар наподобие того, как в одно мгновение яростной бело-голубой вспышкой разряжается переполненный конденсатор. Вагин взмахнул руками, словно собираясь взлететь, и спиной вперед обрушился в глубь прихожей, сбив на пол полочку с телефонным аппаратом. Игорь шагнул в прихожую и затворил за собой дверь. Оказалось, что его злость никуда не делась – ее было слишком много, чтобы освободиться от нее одним ударом.
– Рассказывай, сука, – потребовал Игорь и не узнал собственного голоса. Вместо слов из гортани вырывалось какое-то низкое горловое рычание, словно в груди у него поселился цепной пес, готовый рвать в клочья всякого, кто окажется в пределах досягаемости.
Вагин сел на полу, опершись плечами о стену, и вытер кровь с подбородка тыльной стороной ладони.
– Зря ты это, – спокойно сказал он. – Какая муха тебя укусила?
– Муха? – переспросил Игорь. Заключенный в словах Вагина невольный каламбур вдруг показался ему ужасно смешным, и он рассмеялся сухим кашляющим смехом. – Муха, говоришь?
Он вынул из кармана зажигалку и швырнул ею в Вагина, целясь в лицо. Он промахнулся, и зажигалка, ударившись о стену в паре сантиметров от головы Виктора, откатилась в сторону, поблескивая медными боками.
– Я возвращаю ваш портрет, – прокомментировал Вагин, не подымая