Проводник смерти

зажигалки. – Что, не работает?
– Отчего же? Сработала в лучшем виде, – ответил Игорь и шагнул к нему. – Или ты объяснишь мне, что все это значит, или я вышибу тебе мозги.
Обещание вышибить мозги сработало совсем не так, как ожидал Игорь Тарасов. В последнее время из Виктора Вагина слишком часто вышибали дерьмо все, кому не лень, в том числе и эта дешевка, сестра Тарасова, и ему это надоело. Он медленно встал, придерживаясь за стену, и снова провел ладонью по подбородку, размазывая кровь.
– Кровь, – сказал он, показывая Игорю испачканную ладонь. – Опять ты мне морду разбил. Помнишь, как тогда, в Фергане, в учебке?
– Помню, – сухо сказал Игорь. – Ты тогда допустил ошибку.., и сейчас тоже. Какого черта ты трогал нас с Татьяной? Объясни мне, что с тобой случилось, и я, может быть, дам тебе время уйти.
– По старой дружбе, да? А не пошел бы ты в задницу со своей дружбой! Нам не о чем разговаривать, понял? Против меня нет ни одной улики, а ты увяз по самые уши. Это я тебя утопил, и я хочу, чтобы ты об этом помнил, когда будешь валить лес или шить тапочки в лагере. А главное, не забудь передать это своей трахнутой сестрице. Когда тебя посадят, я о ней позабочусь, не беспокойся. Она будет довольна, а уж как буду доволен я!..
Игорь снова ударил его, но на этот раз Вагин увернулся и провел контрприем. Тарасов нырнул под встречный удар и снова выбросил вперед кулак. Осыпая друг друга ударами и с грохотом опрокидывая мебель, они покатились по квартире. Противники обладали приблизительно одинаковым весом, оба находились в хорошей форме, и обоих в свое время учил человек, которого не склонные к выражению своих чувств коллеги уважительно прозвали Асом, так что их драка напоминала землетрясение или какое-нибудь другое, не менее разрушительное явление природы. Наконец выпитая полчаса назад водка подвела Вагина, и он пропустил удар, который швырнул его в угол рядом с телевизором.
Тарасов, тяжело дыша, остановился посреди гостиной и утер рот тыльной стороной ладони.
– Витька, Витька, – сказал он, – что же ты, дурень, натворил? Зачем? Хотя бы это ты мне можешь сказать?
Вагин тяжело завозился в углу, садясь. Правой рукой он схватился за едва теплый радиатор парового отопления. Он тряхнул головой и посмотрел на Игоря глазами, казавшимися неестественно темными на побледневшем, испачканном кровью лице.
– Удар у тебя, Тарас, всегда был хорош, – сказал он. – Особенно с правой. Врежешь – ну точно, как жеребец лягнул.
– Да что ты заладил, – с досадой отмахнулся Игорь, – удар, удар… Какого хрена ты воровать пошел?
– Дурак ты, Тарас. Тридцать пять лет мужику, а вопросы задаешь такие, как будто ничего, кроме газеты «Зорька», в жизни не читал, и ничего, кроме «Путевки в жизнь», не смотрел. Да ты разуй глаза-то! Все кругом воруют, только ты до сих пор спишь.
– А ты, значит, вовремя проснулся?
– Вот именно – проснулся. Не украдешь – не проживешь, ну, а мокрухи – это, брат, случайность.
Только это ничего не меняет. Все равно для ментовки ты – подозреваемый номер один. Судя по тому, как ты сюда ворвался, на тебя уже вышли. Это жестокий мир, Тарас, он не любит тех, кто живет во сне. Ты все проспал, братан.
– В ментовке работают не одни идиоты, – без особой уверенности сказал Тарасов.
– Точно! И только идиот может не понимать, как это удобно: взять тебя и посадить, а дело закрыть и сдать в архив. Кто у нас в Москве самый крутой скалолаз? Да Тарасов же! А у кого зажигалка убитого журналиста? Опять же у Тарасова! А у кого сорок второй размер обуви? Снова у Тарасова! Ну, скажи мне, какой мент отважится взять и спустить в сортир такой набор улик?
– Это ничего, – сказал Игорь. – Это поправимо.
Мы с тобой сейчас оденемся и пойдем в ментовку, и там ты все расскажешь – при свидетелях, как полагается, а я побуду рядом, чтобы ты ненароком чего-нибудь не забыл.
Вагин покачал головой и полез в нагрудный карман рубашки. Он вынул оттуда мятую пачку «Мальборо», вытряхнул прямо на пол полтора десятка сломанных, искрошенных во время драки сигарет, отыскал среди них целую и закурил.
– Ас чего это ты взял, что я пойду на себя стучать? – заинтересованно спросил он, пуская дым в потолок и снова кладя руку на жесткое ребро батареи. – Даже и не мечтай, чудак. Все, что у тебя есть, это один-единственный недоказанный факт. Ты можешь до хрипоты орать, что я подарил тебе зажигалку, но на ней нет моих отпечатков, а вот твои есть.
– Ох, и мразь же ты! Я тебя убью, гад, ты понимаешь?!
– Не убьешь, – с насмешкой сказал Вагин. – А если даже убьешь, то никакой пользы от этого не будет, кроме вреда. Повесишь на себя еще одного жмурика в придачу к тем двоим, что на тебе уже висят. Так что действуй, родной, но не думай,