Проводник смерти

что это будет легко.
Пока он говорил, его рука соскользнула с ребра батареи и словно невзначай нырнула в пыльное, затянутое грязной паутиной пространство между батареей и стеной. Хорошо зная Тарасова Вагин, не сомневался, что тот пойдет до конца. Кроме того, у Тарасова была сестра. Она работала в газете, пользовалась определенной популярностью и наверняка имела массу знакомых, среди которых мог отыскаться какой-нибудь чокнутый мент, способный докопаться до правды. Кроме того, если им заинтересуется милиция, отсутствие улик ничем ему не поможет: Вареный в своей неподражаемой манере примет меры к тому, чтобы он невзначай не заговорил.
Обещаниям насчет лучших адвокатов и королевской жизни в колонии он не верил ни секунды: пуля стоит дешевле, и возни с трупом гораздо меньше, чем с живым человеком, который слишком много знает. Он был жив до тех пор, пока оставался в тени. Стоит ему попасть на свет, и его прихлопнут – как муху. Чем дольше Вагин думал обо всех этих вещах, тем менее заманчивым казалось высказанное Тарасовым предложение пойти в ближайшее отделение милиции и все рассказать. Наверное, он сдался бы, если бы не знал, что тем самым обречет себя на верную смерть.
– Я устал, Тарас, – сказал он. – Давай разойдемся. Улики – говно. Просто выкинь эту зажигалку. У меня есть предложение. Я знаю людей – сильных людей, больших, – которые помогут тебе, если тебя заметут.
Может быть, им даже удастся тебя отмазать, не знаю.
Даже если не удастся, в зоне ты будешь королем, это я тебе гарантирую. И деньги. Я могу дать пятнадцать штук, и они, я думаю, добавят, потому что они заинтересованы в том, чтобы ты делал все, как надо…
– Ты что? – задыхаясь от злости спросил Тарасов. – Что ты мне предлагаешь, падаль?! Чтобы я за тебя сел на двадцать пять лет? Да плевать мне на срок! Но чтобы про меня говорили, что я форточник?! Что я из-за вшивой пачки баксов человека замочил? Какой тут у тебя этаж, восьмой, что ли? Я тебя отпускаю, ублюдок, только не через дверь. Вон оно, окно. Спустишься – свободен. Что тебе стоит? Ты ведь у нас Муха! Ну, сам пойдешь, или тебе помочь?
– Не дергайся, Тарас, – сказал Муха, вынимая руку из-за батареи. В руке тускло поблескивал вороненым стволом «Макаров». Рука слегка дрожала, и ствол пистолета плясал. – Не делай резких движений. Вон там, на полке, есть бумага и пара шариковых ручек. Пиши признание, Тарас, иначе, сам понимаешь… Другого выхода у меня нет.
– Очухайся, придурок, – с презрительной жалостью сказал Игорь и сделал шаг вперед. – Какое признание?
Что я, по-твоему, пистолета не видал? Кончай эту бодягу, Витек. Погулял, и будет. Не делай себе хуже.
– Стой, сука! – взвизгнул Вагин и торопливо поднялся на ноги, цепляясь за подоконник. – Стой, я сказал! Не шути со смертью, Тарас. Смерть – баба деловая, шуток не понимает. Бери бумагу, пиши. Поторапливайся, времени в обрез. Ну, чего встал?! Нет у меня другого выхода, ты понял? Ты понял или нет, падло?!
– Да понял, понял, – сказал Игорь и снова шагнул вперед, стараясь смотреть Вагину в глаза и не обращая внимания на пляшущий в его руке пистолет. Он очень надеялся, что Муха забудет о том, что пистолет не взведен. В том, что Вагин сумеет нажать на спусковой крючок, он не сомневался: они служили в одном взводе и не раз видели друг друга в деле.
– Отдай пушку, Витек! Я все напишу, что скажешь, только пушку отдай. Писать с пулей в кишках, сам понимаешь, трудновато.
Вагин попытался отступить, но позади оказалась стена. Он прижался к ней лопатками и быстро оттянул назад пистолетный ствол. Затвор маслянисто щелкнул, курок оттопырился, словно пистолет салютовал отставленным большим пальцем, и черное отверстие пистолетного дула уставилось Игорю Тарасову в грудь. Игорь отметил, что, несмотря на волнение и страх, Вагин не до конца потерял голову и целится не в лоб, а в корпус, выбирая мишень покрупнее. В свое время он прошел хорошую выучку и умел действовать так, чтобы у противника не оставалось шансов.
– Больше ни шагу, Тарас, – предупредил Муха. – Двинешься – прострелю насквозь, как консервную банку. Ты меня знаешь. Лучше пиши признание.
– Помешался ты на этом признании, – сказал Игорь и снова шагнул вперед. Он хотел выбить у Вагина пистолет, а уж потом сказать, где и в каком виде наблюдал его вместе с признанием и влиятельными знакомыми, способными обеспечить королевскую жизнь в зоне, но не успел, потому что Муха выстрелил.
Игорь знал, что Вагин может выстрелить, но до самой последней секунды отказывался верить, что все закончится именно так. Пуля ударила его в грудь твердым горячим кулаком, и он с удивлением увидел, как комната вокруг него вдруг начала стремительно опрокидываться. «Черт, это не комната, это