Проводник смерти

Забродов. – В милиции расскажешь, кто тебя заставил и чего ты хотел.
– Расскажу, – сказал Вагин. – К черту, надоело! Все расскажу, как на духу. Только бы Тарас не помер.
Вдвоем они пропихнули полотенце под спину Тарасова, и Илларион попытался стянуть концы полотенца у него на груди. Полотенце было коротко, концы не сходились.
– Ч-ч-черт, – выругался Илларион. – Еще одно давай! И вызови «скорую», он же кровью истечет, пока мы возимся.
– У меня телефон не работает, – ответил Вагин. – Мы его разбили, когда дрались.
– На, – сказал Илларион, протягивая ему мобильник. – И шевели задницей!
Вагин выскочил из комнаты, на ходу набирая номер и в спешке попадая пальцем не в те кнопки.
– Потерпи, – тихо сказал Тарасову Илларион, прижимая к ране пропитавшийся кровью платок. – Все будет нормально.
Он слышал, как возится в ванной, роняя какие-то флаконы, Вагин. Чертов идиот, похоже, совсем забыл про то, что нужно позвонить. Илларион уже открыл рот, но тут Вагин заговорил.
– Алло, «скорая»? Срочно пришлите машину по адресу…
Он вдруг замолчал, и в наступившей тишине Забродов отчетливо услышал негромкий хлопок, словно кто-то очень аккуратно откупорил бутылку шампанского. Потом послышался шум падения чего-то тяжелого, снова задребезжали опрокинутые флаконы, раздался громкий хруст, а через секунду в прихожей хлопнула входная дверь.
Забродов выскочил в прихожую, понимая, что опять опоздал. Вагин лежал на пороге ванной, все еще сжимая в руке полотенце. Растоптанный чьим-то тяжелым ботинком телефон валялся рядом жалкой кучкой пластмассовых обломков и микросхем. Линялая футболка Ватина была пробита точно посередине груди, и на ней уже распускалось жутким красным цветком кровавое пятно.
Илларион метнулся к двери, жалея, что не догадался прихватить из гостиной пистолет Вагина, но тут Вагин издал булькающий хрип и прошептал:
– Стой, капитан. Не.., успеешь. Иди сюда.
Илларион понял, что действительно не успеет. Он подошел к Мухе и опустился перед ним на корточки.
– Сейчас перевяжем, – сказал он, хватая в руки полотенце.
– Не валяй дурака, капитан, – просипел Муха. – Сейчас подохну. Туда мне.., и дорога. Слушай. Стрелял мент. Капитан Нагаев, из отделения.., возле Белорусского вокзала, номер.., не знаю. Работает на Вареного. Невелика птица, но кое-что.., знает. Торопись, инструктор.
По-моему, эти суки.., рубят концы. И еще. В стенном шкафу старая куртка.., синяя. Во внутреннем кармане бумажки. Забери, пригодятся. Там.., интересно… Лихом… не поминай.
– Не буду, – сказал Илларион, но Виктор Вагин его уже не услышал.

Приказ, полученный капитаном Нагаевьм от Вареного, был четким и недвусмысленным. Кроме приказа, капитан получил от Вареного еще кое-что, а именно пистолет «ТТ» с длинным глушителем и несколько стодолларовых купюр – на такси, как сказал Вареный.
Он вышел из каминной, на ходу распихивая все это хозяйство по карманам. Пустая кобура раздражающе хлопала расстегнутым клапаном в такт шагам. В вестибюле Нагаев зло выдернул из рук вечно ухмыляющегося Кабана свой табельный «Макаров» и коротким сильным толчком загнал его в кобуру. Кабан уже держал на растопыренных руках его форменную утепленную куртку, с шутовской угодливостью подавшись вперед и далеко отставив круглый, туго обтянутый штанами зад.
– Пожалте, – прошелестел он, пародируя холуйскую манеру гардеробщика из дорогого кабака, – будьте любезны.
Нагаев отобрал у него куртку и так яростно вогнал руки в рукава, что затрещали швы под мышками.
– Уйди, рожа, – сказал он Кабану, сдергивая с вешалки фуражку, – пока я тебе бубну не выбил.
– А ручку позолотить? – осклабился Кабан. Этому идиоту почему-то было весело, и Нагаев снова испытал сильнейшее желание вбить ему зубы в глотку до самой прямой кишки.
– Отвали, – сквозь зубы процедил капитан. – Не доводи до греха, придурок.
В ушах у него все еще звучал уверенный, с аристократической ленцой голос Вареного. Старый упырь, как обычно, сидел у камина, почти засунув в огонь свои тощие ноги и укрывшись пледом, как какой-нибудь престарелый король Уолл-стрит. Нагаеву иногда казалось, что он так и живет в этом своем кресле, не выходя оттуда даже на ночь. Еще ни разу капитану не удавалось увидеть Вареного в другой позиции или хотя бы без этой его вечной тонкой сигареты, которая всегда дымилась у него в пальцах и, казалось, никогда не сгорала до конца.
– Муху надо кончать, капитан, – говорил Вареный, даже не поворачивая головы. – Прямо сейчас, не откладывая ни на минуту. Он нам больше не нужен, а знает он слишком много.