Проводник смерти

продувания и обстукивания папиросы до приемлемой консистенции, со сдержанным интересом проследил за сложными манипуляциями, которые его бывший шеф проделывал с мундштуком, и лишь после этого чиркнул колесиком своей знаменитой зажигалки и поднес старику огоньку.
Шеф раскурил папиросу, сосредоточенно кося одним глазом в принесенную Андреем рукопись статьи, а другим разглядывая зажигалку.
– Не потерял, – ворчливо заметил он. – Слонялся черт знает где столько времени, а зажигалку не потерял.
– Талисман, – сказал Андрей, пряча зажигалку в карман.
– Талисман, – все так же ворчливо повторил главный редактор и, отложив в сторону рукопись, отхлебнул кофе.
– Не бережете вы себя, шеф, – заметил Андрей. – Курить снова начали, кофеек.., третья чашка подряд, между прочим. И это при вашем здоровье.
– Тебе сообщить, какой у меня стул? – сварливо спросил главный редактор.
– Сам знаю, – без тени улыбки ответил Кареев. – Полумягкий, образца тысяча девятьсот восемьдесят пятого года. Перестроечный раритет. Тем не менее, сердце поберечь все-таки не мешало бы.
– Золотые твои слова, – неожиданно легко согласился главный. – Моторчик совсем износился, есть такое дело. Заботливый ты парень, Андрюша. И всегда таким был. Что ни материал – ну, ей-богу, чистый валидол.
Особенно вот этот, – он похлопал узловатой стариковской ладонью по тонкой стопке бумаги, лежавшей перед ним на белой в красную клетку скатерти. – А знаешь, – с внезапным воодушевлением продолжал он, – как в старину понижали артериальное давление?
Кареев вздохнул и потупился.
– Вижу, что знаешь, – проворчал шеф. – Мальчик образованный, начитанный, во всем тексте ни одной орфографической ошибки. Так как? Молчишь? Тогда я тебе скажу. Кровь они пускали, наши пращуры. Причем по любому поводу и где угодно, вплоть до парикмахерских.
Полоснул ланцетом по вене, и все в порядке. А для крови подставляли медный тазик, потому что, во-первых, были большие эстеты, а во-вторых, с алюминием у них тогда было туго. Вот только не знаю, что они потом с кровью делали. Может быть, кровяную колбасу?
– Простите, шеф, – чуть слышно произнес Кареев. – Просто больше мне не к кому было обратиться. Я хотел пойти в милицию, но вдруг испугался. Откуда мне знать, на кого работает тот долдон в пуговицах, которому я все это расскажу?
– Ага, – удовлетворенно кивнул главный редактор, энергично раскуривая вздумавшую было погаснуть папиросу. – Значит, остатки здравого смысла и инстинкта самосохранения и у тебя все-таки есть. О человеколюбии в данной ситуации говорить просто смешно.
– Но ведь…
– Ти-хо! Сейчас я говорю! – Шеф щелчком сбил пепел с папиросы в лужицу пролитого кофе на блюдце и привычным жестом поправил вечно сползающие очки. – Я понимаю, что именно человеколюбие выдрало тебя из твоей норы и погнало обратно в Москву.., запоздалый приступ человеколюбия, я бы сказал. Мне хорошо знакомы способы, при помощи которых можно сломать любого человека, так что не надо оправдываться. Тем более, что ты ни в чем не виноват. Это я, старый трусливый болван, прогнал тебя тогда, даже не выслушав. Мы могли попытаться все это предотвратить, а теперь.., что ж, теперь мы можем только мстить… Попробовать отомстить, точнее. Но ты понимаешь хотя бы, чем все это может кончиться для тебя лично?
– Да, – ответил Андрей. – Как закрою глаза, так и вижу эту штуковину. Здоровенный такой, с глушителем, с приставным прикладом и оптическим прицелом…
Мне сказали, что сорок пятого калибра.
– Большая получится дырка, – задумчиво сказал шеф.
– Я подсчитал, – живо откликнулся Кареев. – Больше одиннадцати миллиметров.
– Солидно… И что же, тебе эту штуку прямо так и показали?
Кареев кивнул.
– На Никитском бульваре. Прямо на скамеечке.
Подошел человек и показал. И еще предложил денег – в качестве альтернативы.
Шеф покивал головой с таким видом, словно знал все это заранее.
– Знакомая тактика, – сказал он. » – И ты, конечно, отказался от пули и взял деньги.
Андрей промолчал, с мучительным стыдом уставившись в скатерть и чувствуя, что уши у него горят, как у нашкодившего мальчишки, а щеки, наоборот, бледны и бескровны.
– Ну и правильно, – неожиданно одобрил его действия шеф. – Так и надо действовать. Противнику надо наносить не только моральный, но и материальный урон. Хоть что-нибудь путное ты на эти деньги приобрел?
Андрей пожал плечами и с большой неловкостью ответил:
– Пистолет.
– Ну и дурак. Это я в том смысле, что о таких покупках лучше не рассказывать никому. Вообще никому, понимаешь? А вдруг я платный информатор? Думаешь,