Проводник смерти

я не разрешу, – проворчал Сорокин. – Скажу, что я занят. Твои действия?
Амелин красноречиво покосился себе под ноги, где валялось множество бумажных комочков, одним глазом заглянул в корзину и вздохнул с притворным смирением.
– Зайду попозже, – ответил он. – Вместе с уборщицей.
– Ну вот! Опять мне нет покоя! – пожаловался Сорокин – Никто меня не любит. Даже ты.
– Нечего было идти в менты, – ответил жестокий Амелин. – Ас чего это вы взяли, что я вас не люблю?
– Если бы ты меня уважал, – сказал Сорокин, – то не пришел бы сюда в первом часу ночи, держа под мышкой папочку с очередной гадостью.
Амелин сокрушенно вздохнул.
– Да уж, – сказал он. – Что да, то да…
– То-то же, – горько вздохнул Сорокин. – Да ты проходи, садись. Что там у тебя?
Амелин поколебался, зачем-то дотронулся указательным пальцем до кончика носа, нерешительно пожевал губами и сказал:
– Да ничего, в общем. Так, шел мимо, вижу, свет у вас горит… Дай, думаю, зайду. Вы почему домой не идете, товарищ полковник?
Сорокин не глядя сунул окурок в пепельницу и немедленно вынул из пачки новую сигарету.
– Домой, – со странной интонацией повторил он, – домой… Там, понимаешь, положение… Гости, в общем…
– Так тем более! – с деланным энтузиазмом воскликнул Амелин, приняв окончательное решение повременить с делами до утра.
– Это как посмотреть, – проворчал Сорокин. – Глаза бы мои их не видели. И ведь не прогонишь! Сестра жены, как-никак… С мужем и сыном, – тоскливо добавил он после паузы.
– Да-а, – сочувственно протянул Амелин, хорошо осведомленный о жилищных условиях полковника. – Незваный гость хуже татарина…
– Да званые они, – скривился Сорокин. – Ты не подумай, они отличные люди, я их всех люблю.., не то, что ты меня… Просто… Их так много! Мы все время друг на друга наступаем.
– Вы что, с женой поссорились? – спросил проницательный Амелин.
– Что за дикая идея? И потом, я уже не мальчик, чтобы, поссорившись с женой, уходить из дома. В общем, кончай свой психоанализ и давай поближе к делу.
– Да нет у меня никакого…
Сорокин легонько хлопнул по столу ладонью.
– Я же сказал – хватит. Кого ты пытаешься провести? В этом кабинете не такие, как ты, кололись. Мимо он проходил! Ты на часы-то смотрел, «прохожий»? Гляди, выгонит тебя жена из дома.
– Гм, – промычал Амелин.
– Что – «гм»? Хочешь сказать, что такого красавца не выгонят? Или.., уже?
– Пф-ф-ф, – шумно выдохнул Амелин. – Ну… Ну, в общем… – он непроизвольно вздохнул, – в общем, да.
Точнее, она сама ушла. А еще точнее – уехала.
– На «мерседесе», – уточнил Сорокин.
– На «вольво», – поправил его Амелин.
Сорокин помолчал, дымя сигаретой.
– Погода нынче дерьмовая, – сказал он наконец. – Гопникам не позавидуешь.
– Ну, они-то у нас всепогодные, – со вздохом возразил Амелин. – Как бомбардировщики.
– Может, тебе того… – Сорокин неопределенно покрутил в воздухе ладонью. – Может, помощь требуется?
– Материальная, – немедленно отреагировал Амелин. – В размере восьми миллионов долларов.
– Ладно, – сказал Сорокин, – как знаешь. В этих делах и правда каждый сам за себя.
– По крайней мере с тех пор, как упразднили парткомы, – подхватил Амелин. – Наша служба и опасна, и трудна… А можно, я с вами вместе шарики побросаю?
– Приходи со своей бумагой, – ответил Сорокин. – Ну, так что там у тебя?
Тема личных неприятностей майора Амелина и полковника Сорокина была закрыта. Амелин наконец-то закрыл за собой дверь, пересек кабинет и подсел к Т-образному полковничьему столу, заставив висевшую над ним дымовую завесу слегка раздаться в стороны.
– Я просмотрел сводки за последние два дня, – сказал Амелин. – Есть такое дело.
– Опять? – обреченно спросил Сорокин. – А ты уверен?
– Стопроцентной уверенности, конечно, быть не может, но почерк тот же. Одиннадцатый этаж, форточка, следы на подоконнике. Соседи сверху весь вечер были дома. Клянутся, что ни от них, ни с крыши никто не спускался. Собственно, на крышу проникнуть там невозможно. Все чердачные люки перекрыты решетками, замки в полном порядке. Районные сыскари в полном обалдении. Получается, что он залез туда прямо по стенке.
– Одиннадцатый этаж, – напомнил не то ему, не то себе Сорокин. – Ни фига себе! Балконы? – спросил он со слабой надеждой.
– До ближайшего метров восемь, – ответил Амелин.
– А дверь?
– Дверь, конечно, нараспашку. Не полезет же он, в самом деле, обратно по стенке со всем этим добром.
Но следов взлома никаких. Нет, это, конечно, форточник. Но вот как он туда забирается, черт бы его подрал?