Проводник смерти

снова покачав головой. – Конечно, не имеет! А мой папа – импегатог Магса, а сам я – Супегмен. – Он встал в позицию и сделал движение обеими руками, словно расправил за спиной складки невидимого плаща.
Нагаев понаблюдал за этой пантомимой и снова покачал головой.
– Ты же, вроде бы, больной, – напомнил он. – Говорил, с постели встать не можешь, а теперь устроил мне цирк с допросом…
– А потому что не надо пудгить мне мозги! – сердито сказал Игогоша. – Что я, гимназистка? Я тебя хоть газ подвев?
– Так может, тебе звание присвоить? – вкрадчиво спросил Нагаев. – Или орден вручить?
– И не мешаво бы! – окончательно раздухарившись, воскликнул Игогоша. – Что бы ты без меня девав?
– Ладно, ладно, не пыли, – примирительно сказал Нагаев. – Ты же бывалый мужик, Игогоша, должен понимать, что такое служебная тайна. Вот когда посадим Муху, я тебе по этому делу дам полный отчет вместе с денежной премией. Если доживешь, конечно.
Игогоша насторожился.
– Ас чего бы это мне помигать? – подозрительно спросил он. – Ты на что это намекаешь?
– Да не намекаю я, – сказал Нагаев. – Просто у тебя горло больное, а ты рот разеваешь шире собственной морды. Так ведь и помереть недолго.., от простуды. Ладно, Игогоша, не булькай. Каждый зарабатывает свои бабки, как умеет… Или я не прав? Может, ты у нас за идею?
– Конечно, за идею, – с достоинством ответил Игогоша. – Выдоить из этого госудагства, сколько успеешь – чем не идея? Пгедвожи более возвышенную – может, я и согвашусь.
Нагаев фыркнул, но вдруг задумался и даже полез пятерней под кепку, чтобы облегчить этот мучительный процесс.
– А, – мгновенно уловив его колебания, обрадовался Игогоша, – не можешь! Все вы так, кгутые – живете, пока не найдется кто-то покгуче вас. Бегаете, стгевяете, могды вомаете, а пгосто подумать – зачем это все? – вам некогда.
– Ф-фу, – сказал Нагаев. – Ну, брат, уморил. Ты сегодня прямо Цицерон какой-то, ей-богу. Ты вот что, Цицерон… Ты адрес этого своего Сереги помнишь?
– Какого Сегеги? Это художника, что ли?
– Ага, художника. Который с бородой.
– Это авангагдиста, да? Так он завтга с австгияками уезжает. Выставку пгезентовать. В этой, как ее.., ну да, бвя, в Австгии.
– Надолго?
– А хген его знает. Собигався на две недеви, а там как кагта вяжет.
– М-да, – протянул Нагаев. – Ненадолго. Так где он живет-то, этот непризнанный гений?
– Уже пгизнанный. – Игогоша хихикнул, пошмыгал носом и назвал адрес бородатого художника Сереги. – Тойко он там, считай, не живет. Он в мастегской живет, в подваве под пгачечной-Знаешь стачечную самообсвуживания?
– Это на углу? – Нагаев нахмурился. – Ты чего гонишь, урод сопливый, прачечная и так в подвале!
– Пгавильно! Тойко пгачечная – это как бы повуподвав, под ним еще один есть, вгоде бомбоубежища.
Андеггаунд, это же надо понимать!
– Угу, – Нагаев покивал. – Спасибо, Игогоша, удружил. С меня причитается. Только ты вот что.., дело это, которое мы с тобой на пару расследуем, очень опасное.
Я тут отправил рапорт начальству, чтобы принять меры предосторожности – в том смысле, что как бы чего не вышло… В общем, начальство дало добро. Вот, держи.
Не снимая черной кожаной перчатки, он полез за пазуху и вынул оттуда обшарпанный наган с поцарапанной деревянной рукояткой и, залихватски крутанув барабан, протянул револьвер Игогоше. Игогоша шарахнулся назад, оступился на куче битого кирпича и чуть не опрокинулся на спину, в последний момент отчаянно замахав руками и удержав равновесие.
– Ты чего, чудак? – удивился Нагаев.
– Чегт, напутав, – сказал Игогоша, медленно успокаиваясь. – Огужие… Не люблю огужие, капитан. Это твои иггушки – твои и таких, как ты. Я тойко пивной бокав умею дегжать. Нет, пгавда, зачем мне это?
– А затем, что ты мне нужен живым, – многозначительно ответил Нагаев. – Когда вся эта банда возьмется за тебя всерьез, я постараюсь тебя выручить, но я ведь могу и опоздать. В общем, держи. Ничего сложного тут нет, да и убивать никого не нужно. В крайнем случае, просто пугнешь. На, держи, коллега.
Он почти силой ткнул наган в руки осведомителю, и Игогоша машинально сомкнул пальцы на поцарапанной рукояти красновато-коричневого оттенка.
– Вот смотри, – говорил Нагаев, придерживая Игогошины руки и манипулируя ими, как конечностями тряпичной куклы. – Вот это курок, понял? Взводишь его – вот так, правильно. Видишь, барабан повернулся.
Теперь патрон стоит напротив бойка. Нажимаешь вот здесь, – он положил указательный палец Игогоши на спусковой крючок и накрыл его сверху своим пальцем, обтянутым черной кожей перчатки, – вот тут, правильно…