Проводник смерти

не домашние вещи, как самодисциплина и чувство долга.
Он щелкнул замком, и стук прекратился. Распахнув дверь, Илларион увидел на площадке знакомую картину: Мещеряков и Сорокин топтались по кафелю с выражением притворного раскаяния на лицах.
– Не помешали? – как ни в чем ни бывало спросил Мещеряков.
– А мы тут шли мимо, смотрим, у тебя свет, – добавил Сорокин.
– Думали, ты не один, – подхватил Мещеряков.
– А у тебя пылесос воет, – с некоторым разочарованием подал свою реплику Сорокин.
– И вы решили помочь, – не скрывая сарказма, сказал Илларион. – Ну, проходите.
Сорокин первым шагнул в прихожую и замер в нерешительности.
– Да, – сказал он. – Это впечатляет.
– Черт возьми, – заглядывая в комнату через его плечо, с отвращением сказал Мещеряков. – Авгиевы конюшни. Ты нарочно, что ли?
– Не понял, – строго сказал Илларион и тут же звонко хлопнул себя по лбу.
– Вот именно, – сердито сказал Мещеряков. – Давай я добавлю!
– Ну, господа разведчики, – разочарованно протянул Сорокин. – С вами связываться…
Илларион задумчиво поскреб ногтями сначала голый живот, потом затылок и развел руками.
– Забыл, – растерянно сказал он. – Дай, думаю, приберусь немножко… Может, в ресторан? Я угощаю, раз такое дело.
– Я так понял, что у тебя и без нас с полковником есть, кого в ресторан водить, – проворчал Сорокин. – При чем тут ресторан? Мы поговорить хотели, а ты – ресторан. Поесть я и дома могу, причем вкуснее и дешевле. Договорились же… Ты что, каждый раз так прибираешься?
– Нет, – ответил за Иллариона Мещеряков. – Это у него что-то наподобие функционального расстройства психики. Случается редко, но когда начнется, лучше держаться подальше.
– Ладно, – вздохнул Сорокин и нахлобучил шляпу, которую держал в руке. – Придется, видимо, зайти в другой раз.
– Вот-вот, – поддакнул Забродов и стал демонстративно разглядывать светильник над головой. – Вот черт, – сказал он, – абажур протереть надо.
– Ну, удачи, – со вздохом сказал Сорокин и повернулся к дверям.
– Погоди, полковник, – остановил его Мещеряков. – Ты что, и вправду собрался уходить? Ты посмотри на его рожу, он же издевается, мерзавец. Раздевайся, Сорокин, остаемся.
– Вы все-таки решили помочь, – растроганно произнес Илларион.
– Фиг тебе, – отрезал Мещеряков. – Перетопчешься. Просто я тебя знаю, как облупленного. Не может быть, чтобы в этом бардаке не осталось уютного местечка, куда ты сбежишь, когда твоя дурацкая уборка тебе опостылеет. Ну, куда нести? – Он помахал перед носом у Забродова бутылкой коньяка. – На кухню?
– И начинания, вознесшиеся мощно, сворачивая в сторону свой ход, теряют имя действия, – грустно продекламировал Забродов, оглянувшись на разгромленную комнату.
– Сам придумал? – спросил Мещеряков, пристраивая на вешалку пальто. – Немного заумно, но суть верно схвачена.
– Нет, – сказал Забродов, – придумал, увы, не я.
Я не творец, я потребитель. Тундра ты, полковник.
Шекспира не узнал.
– А в академии Шекспира не проходят, – съязвил Сорокин, заслужив холодный взгляд приятеля, который он спокойно проигнорировал. – Так мы пройдем?
– Пройдете, пройдете, – проворчал Забродов. – Вы уже прошли. Союз милиции и армейской разведки непобедим. Где уж мне, простому пенсионеру, с вами спорить.
– Завел свою шарманку, – буркнул Мещеряков, приглаживая волосы. – Так на кухню?
– Куда же еще, – со вздохом сказал Забродов. – Кухня – самое подходящее место для разговора. Если бы наш президент решал вопросы управления государством на кухне, Америка давно валялась бы у нас в ногах.
Мещеряков фыркнул, а более непосредственный Сорокин громко захохотал. От Иллариона, впрочем, не укрылось то обстоятельство, что хохотал полковник чересчур старательно. Забродов незаметно вздохнул: похоже, у Сорокина опять были неприятности.
– Опять у вас неприятности, полковники, – констатировал Забродов. – Вы несчастные люди. Ваша работа состоит из одних неприятностей, а когда их становится слишком много, вы приходите сюда, чтобы поделиться ими со мной.
– Почему ты так решил? – поинтересовался Мещеряков, по-хозяйски снимая с кухонного стола торчавшие на нем вверх ногами табуретки и усаживаясь на свое любимое место в углу.
– Потому что после вашего ухода неприятности начинаются у меня, – честно ответил Илларион. – Что у вас на этот раз?
– Во-первых, давай выпьем, – предложил Сорокин. – А во-вторых…
– А во-вторых, – становясь серьезным, перебил его Мещеряков, – нальем по новой и снова выпьем. Неужели к тебе нельзя зайти в гости