Прячась от света

что начинает злиться.

– Нет, лучше вы помолчите! Не лезьте не в свое дело!

– И позволять вам совершать ваши милые деревенские обряды? Что это было, Линдси? Колдовство? Сатанизм? И мне следует терпеть все это чуть ли не у себя на пороге, не так ли?

– Вот в чем дело! – Линдси бросилась к двери. – Это не ваш порог, это порог Лизы! Не забывайте об этом! – Схватившись за ручку двери, она резко распахнула ее и выбежала в прихожую.

– Послушайте, обождите! – позвала Эмма. – Хотя бы разрешите мне отвезти вас домой. Ночь такая ужасная!

– Нет, мисс Диксон! – Линдси умудрилась произнести ее имя, как оскорбление. – Ночь вовсе не ужасная! Это обычная деревенская ночь!

Всунув ноги в ботинки, девушка схватила свой длинный плащ и выбежала в темноту, хлопнув дверью.

Среда , 14 октября

– Закончили завтракать? Теперь чистить зубы. Миссис Кокс прибудет в любую минуту, отвезет вас в школу.

Алекс восседал за столом, словно на заседании совета директоров. Утро: составить план на предстоящий день. Вечер: итоговое обсуждение прошедшего дня. За столом: должно быть съедено все до последней крошки, в случае отказа от еды дети дают четкие объяснения, почему не желают есть какое-либо блюдо. Затем, если очередь отвозить детей за Молли Кокс, положить тарелки в посудомоечную машину, затем – проверка списка покупок и наконец-то – свободное личное время. Если его очередь везти детей – заехать в два соседних дома за детьми приятелей, довезти всех до дверей школы. Затем можно немного послоняться по Колчестеру, а если ему же надо забирать детей из школы, то – напоить их чаем дома, организовать их досуг, затем – прогулка по свежему воздуху, возможно в Кембридже или Норвиге. Но не в Лондоне! Лондон навевал черные воспоминания поездов, дрожи от переутомления, изнеможения и депрессии.

Сегодня Алекс собирался позвонить Эмме Диксон и договориться о званом обеде, чтобы познакомить ее с Паулой.

Собирая тарелки из-под каши, он вдруг вспомнил: узнав о приезде Эммы, Паула была далеко не так рада, как он ожидал. А он-то был почти уверен, что они подружатся. Две сильные, умные женщины с похожей судьбой. Паула застряла в деревне, Эмма, возможно, скучала по городу.

Он нахмурился, вспомнив реакцию Паулы: «Конечно, можешь ее пригласить, но не думаю, что этот факт изменит мое отношение к этому месту».

«Это место» означало Брэдфилд, Маннингтри, Эссекс, деревни, и это пугало Алекса, как пугали его многие другие замечания жены.

– Когда дети закончат учиться в Кембридже, мы должны будем пересмотреть ситуацию, Алекс. Самое время подумать о будущем. – Она имела в виду переезд. А переезд означал возвращение в Лондон. Алекс присвистнул сквозь зубы и, взяв листок, на котором Эмма написала свой телефон, поднял трубку.

Казалось, что она обрадовалась приглашению, но почему-то чувствовалась в ней некоторая скованность, что слегка разочаровало Алекса. Он пребывал в нерешительности, пока она записывала его адрес. Потом он спросил напрямую:

– Эмма, у вас ничего не случилось? Я вас не обидел случайно каким-то образом?

Она засмеялась:

– Нет. Вообще-то, – она сделала паузу, – это все ваша Линдси. У нас тут с ней была встреча прошлой ночью.

Пока она рассказывала, что случилось, он слушал без комментариев, и вдруг помимо своей воли ощутил озноб и беспокойство.

– Ох уж эта Линдси! – произнес Алекс, когда Эмма закончила свой рассказ. – Совершенно неуправляемая! Но она безвредна, Эмма. Иначе бы я не доверил ей своих детей. Думаю, она считает себя… немного ведьмой. Теперь подобное называется Викка, не так ли? Возможно, ей не понравилось, что ее застали за этим занятием. Знаете что, я сам с ней поговорю. Не беспокойтесь, что бы она ни замышляла, я не думаю, что это опасно. – Он помолчал, надеясь, что убедил Эмму, но, когда она заговорила опять, было слышно, что она чем-то насторожена.

– Вот и хорошо. Решайте сами. Не хочу делать ее своим врагом. – Возникла еще одна неловкая пауза. Затем она снова заговорила: – Алекс, удобно ли мне прийти к вам в гости кое с кем? С моим бывшим… – Она коротко и нервно усмехнулась. – Он может приехать на выходные.

Алекс услышал в ее тоне тоску и на мгновение погрустнел. Бедная Эмма, наверное, в этой глуши чувствовала себя особенно одинокой и более испуганной, чем прежде ожидала. Взяв ключи от машины, он направился к двери. С юной Линдси явно надо было как следует поговорить. И поскорее.

Но Линдси не было дома. Алекс стоял на пирсе, ветер трепал то, что осталось от его волос, а он все смотрел на окна Линдси, потом постучал в дверь еще раз.

– Лин?