Анита Моралес, простой рядовой армейский оператор, ставшая жертвой непонятного для неё эксперимента, очутилась в месте со странными животными, населённом, людьми с матриархальным укладом жизни. Подобно Робинзону Крузо, выброшенному на берег необитаемого острова с множеством полезных вещей, в её распоряжении оказался укомплектованный армейский бункер.
Авторы: Дубровный Анатолий Викторович
спятившего тархара! — продолжала веселиться Гулана. Остальные, которым Валинья переводила замечания охотницы и ответы загонщика, тоже улыбались. Тавин, которому сравнение с тархаром показалось не столь обидным, как с фыртрарой, согласился:
— Ладно, цепляйте.
— Что цеплять? — не поняла Анита, выводя кисточкой на теле юноши волнистую линию.
— Клыки, — выдохнул Тавин, Анита захохотала, отсмеявшись, сказала:
— Это лишнее, перебор будет, такое тоже нехорошо!
Ло Вальяно тоже улыбался, хотя и был занят — мастерил из духовых трубочек Валиньи панфлейту. Скрепив трубочки так, чтоб их можно было легко разъединить, передал Валинье, та заткнула концы отравленными колючками и с сомнением повертела получившуюся конструкцию. Эрам забрал флейту обратно и, перевернув пустыми концами к себе, поднёс к губам. Осторожно подул — и полилась нежная мелодия. Все, оставив свои дела, завороженно слушали, когда лейтенант закончил играть, Валинья потребовала:
— Научи!
До полуночи ло Вальяно учил Валинью играть на флейте, девушка оказалась очень способной ученицей и быстро освоила новый для себя смертоносный музыкальный инструмент. Утром она похвасталась Аните, сыграв довольно замысловатую мелодию, после чего, резко перевернув панфлейту, дунула — и вылетевшая колючка воткнулась в стену. Пожалуй, это будет не хуже пистолета, решила Анита, дистанция поражения ненамного меньше, скорострельность — почти та же, а убойная эффективность абсолютная — колючки‑то отравлены! Восхитившись инструментом двойного назначения, Анита спросила:
— А почему колючки не выпадают, даже просто так, я не говорю уже о том, когда ты играешь?
— А вот, видишь эти выступы — утолщения на трубочках, — показала Валинья. — пока сюда не нажмёшь, колючка не вылетит, сколько не дуй!
Анита повертела скреплённые трубочки, удивляясь простоте и в то же время надёжности конструкции.
Тавин
Молодого загонщика не смущало то, что его раздели до набедренной повязки. Только вот зачем так разрисовали? Но с этим тоже можно мириться — в руках верное копьё, пусть на него и нацепляли каких‑то перьев и ленточек, но их можно легко стряхнуть. А едет он с Анитой спасать Алиту! Единственную и неповторимую девушку! Пусть Анита и похожа на Алиту, как одна капля воды на другую, но Тавин их различал — Алита была как нежный цветок, Анита тоже была как цветок, только с колючками, и эти колючки она умело пускала в ход. Сейчас, одетая в какую‑то сложную одежду и с высокой причёской, девушка была не похожа сама на себя (Анита оделась так, как одеваются дворянки Гардарьи, слегка упростив платье), а вот одетая гораздо проще Валинья почти не изменилась, только свои трубочки не спрятала как обычно, а держала на виду. Они и Тавин разместились в первой открытой повозке, размерами меньше тех, в которых приехали сюда, в этот город. В этой повозке сидели только Анита, Валинья и Тавин. Во второй сидели Гулана и две девушки, ставшие сёстрами Аниты, там же были Эрам и Рэнэ, кстати, неплохие ребята. Рэнэ, ко всему прочему, стал загонщиком Гуланы (правда, Тавин не мог представить, как гардарский дворянин в этой своей одежде и с мечом, копьём‑то он совершенно не владеет, будет бегать за гурхом своей охотницы). В первой повозке (Тавин уже знал, она называется ралле, загонщик уже начал осваивать местный язык) было гораздо свободнее и можно было бы нормально сидеть, если бы Анита не требовала махать пучком перьев, привязанных к копью. Махать было неудобно, но Анита была непреклонна, «Тренируйся, тренируйся» — говорила она, причём говорила она это на местном языке и так же обращалась сейчас к Тавину, терпеливо ожидая, пока тот сообразит, что же от него хочет сестра Алиты. Пока Тавин размахивал опахалом, что было совсем бесполезным и даже странным действием в едущей повозке, подъехали к большому дому, как сказала Анита — к королевскому дворцу. Стража немного растерялась, всё‑таки за повозками следовали все дружинники Аниты. Заранее проинструктированный Тавин выскочил из ралле и, подав руку Аните, чуть не выронил копьё.
— Он у меня недавно, совсем необученный ещё, оттого такой неуклюжий, — улыбаясь, небрежно заметила Анита и, величественно кивнув стражникам, заявила: — Я графини ле Изолвинья, баронесса Брасси ло Вадикано Правено — Заровино, мне назначена аудиенция у принца Аллана.
— Но, эритэ, — начал старший из стражников, рассматривая многочисленную свиту графини, — разрешено только троим…
— Я знаю, — ещё величественней кивнула Анита и, строго поглядев на стражника, сказала: — Но не ехать же мне одной по городу? Согласитесь, для меня это совсем неприлично.
— Да, эритэ, конечно, эритэ, — поклонился
