История попаданки, попавшей неизвестно как и неизвестно куда. И не просто там выжившей, а нашедшей новую семью и кучу проблем. «…Тишина просто осязаемо давила. Наваливаясь сверху, обволакивала со всех сторон. Пытаясь вырваться из этой затягивающей тишины, Анита проснулась. Но тишина никуда не исчезла, мало того, к ней добавилась ещё и темнота.
Авторы: Дубровный Анатолий Викторович
но ей это не позволили плотно обступившие стол люди. Анита уже не могла смеяться, она только икала и утирала слёзы. А Валинья, не понимая, чем вызван такой интерес окружающих, на всякий случай решила пояснить — печень нельзя есть сырой, там могут быть паразиты, её надо сварить. Так она хотела сказать, но опять же недостаток словарного запаса и неправильное построение фразы сыграло с девушкой очередную шутку. Валинья кивнула и, глядя на девицу, серьёзно сказала:
— Её надо сварить, печень паразитов нельзя есть сырой!
Девица снова завизжала и упала в обморок. На пол не упала — её подхватили зрители происходящего. Но это визг окончательно вывел из себя Гулану — и так всё болит после езды на этой лошади, кушать хочется, а тут ещё и какие-то дуры визжат! Девушка выдернула нож из стола и, глядя на Текилью, ткнув в него пальцем, угрюмо произнесла:
— Я есть хочу! Если эта дура, что должна была еду принести, в обморок упала, то пускай он принесёт!
Валинья посчитала, что фраза для неё слишком сложная, поэтому она её сократила, постаравшись оставить смысл:
— Если эту дура не можно… — споткнулась девушка на произношении и решительно закончила, указав на Текилью: — Пускай его принесут!
Владелец трактира побледнел, он надеялся, что остальные посетители его защитят от этих дикарок, ведь Текилья знал, что эти, приплывшие с Харасином, девушки из степей, которые за джунглями, а как известно, там живут дикари. Правда, никто не рассказывал, что они там едят людей, но кто их знает? Может, и едят, пока приезжие торговцы не видят. А эти дикарки видно изголодались, а возможно, просто полакомиться собрались, уж очень они недвусмысленно намекают на то, что, вернее, кого они хотят употребить на ужин. У Аниты, которая всё прекрасно понимала, текли слёзы от смеха. Один из пожилых зрителей, видно, знатный или очень уважаемый, потому что, когда он заговорил, остальные замолчали.
— Я бы хотел знать, откуда эти странные девицы взялись и что они хотят! — В голосе сказавшего чувствовалась властность, Текилья почтительно поклонился:
— Это дикарки из степей, они приплыли вместе с одним из торговцев, эта…
Текилья указал пальцем на Аниту, собираясь рассказать то, что узнал от Харасина. Девушка перестала смеяться и, прищурив глаза, оборвала владельца таверны:
— Не люблю, когда в меня тыкают пальцами и говорят про меня эта, если ты ещё раз так сделаешь, Гулана отрежет тебе палец, понял?
— Эритэ, не проясните ли мне сложившуюся ситуацию, — обратился к Аните седовласый.
— Охотно, эрт, — кивнула как равному Анита, кланяться, как это сделал Текилья, она не собиралась. А попросивший объяснить чуть приподнял бровь, с одной стороны, Анита вроде как проявила уважение, согласившись всё разъяснить, с другой — показала, что не считает собеседника значимее себя. А девушка, чуть усмехнувшись, показала седовласому на лавку около себя, приглашая сесть. Пришедшая в себя девица, а может просто притворявшаяся, что упала в обморок, визгливым голосом заявила:
— Она сначала спросила — как меня звать, а потом сказала, что вырежет печень!
— Спросила, как тебя звать, если мы захотим заказать что-то ещё, а не твое имя. Не подзывать же мне тебя — эй ты, дура! Хотя, я могу и так.
Слова Аниты вызвали улыбки у окружающих, а девушка, глянув на Текилью, скривившись, спросила:
— Может ты заказ примешь, раз твои служанки не в состоянии это сделать, тебе вырезать печень грозить я не стану…
— А что? — перебил девушку приободрившийся владелец таверны, видно решивший, что девушка начнёт извиняться.
— Голову отрежу, — небрежно ответила Анита и предупредила: — Отрежу, если перебивать меня будешь!
Текилья перевёл взгляд на усмехающегося седовласого, которому нравилась эта дикарка, её решительность — то, как она ставила на место трактирщика, а Анита тем временем сделала заказ. Тут даже седовласый удивился, если из еды девушка заказала рагу, приказав положить туда побольше мяса, то вместо полагающейся к такой еде выпивки, она потребовала молока, себе и подругам. Текилья и его подавальщица с видимым облегчением удалились, а седовласый вопросительно посмотрел на Аниту, та сказала:
— Вообще-то, мы сюда зашли посидеть, отдохнуть, ну и покушать. А печень я этой дуре пообещала вырезать, потому что мне не понравилось, как она на меня посмотрела. Ну и чтоб шевелилась быстрее. А то, что вы слышали, это просто недоразумение, правда, весьма забавное. Моя подруга ещё не достаточно владеет вашим языком, чтоб правильно сформулировать свои мысли.
— Но формулировала она их, хоть и неумело, но очень решительно, — усмехнулся седовласый, сделав паузу, он посмотрел
