Псион клана Росс

дроид с каким-то крупняком в лапах. Интересно, кого там держат, а? Впрочем, мне без разницы… Это в первую очередь должно интересовать эсбэшника Михаила.
Когда нас стали считать по головам и запускать в помещение за решёткой, прорезался Симба.
— Всё, искин под контролем! — довольным голосом доложил он. — Что будем делать в первую очередь?
Я легонько надавил пирату на мозги и отошёл ему за спину.
— В первую очередь отключай оружие в рубежах внешней обороны станции…
— Сделано, — деловито сказал Симба.
— Теперь сигнал нашим. Им ещё часа полтора до нас идти. А аратанцам и того больше. — Я представил гонг посреди рубки «Росомахи», который сам и заказал у стармеха крейсера, и резко влупил в его середину ногой. Гонг мелко задрожал и качнулся на своих цепях. Раздался густой, тягучий, масляный звук. Немного похожий на финальный аккорд моего рояля-убийцы. Где, кстати, он? Надо бы его взять под руку на всякий пожарный, может в суматохе пригодиться.
Пират закончил загонять пленных за решётку, закрыл дверь и пошаркал себе прочь. На меня он даже не взглянул. Зато пленные своими недоуменными взглядами пытались произвести надо мной буровые работы. Я им задорно улыбнулся и помахал рукой. До скорой встречи, друзья!
— Теперь реакторы, Симба. Вырубай их все, на всякий случай. Нет! Пару оставь. Пары хватит на систему жизнеобеспечения станции?
— Вполне, народу тут не так уж и много. Часть пиратов на кораблях. Часть отсутствует. На отхожем промысле, должно быть. Романтики большой космической дороги.
— Наплевать. Сколько есть — все наши! Пусть прогульщиков теперь аратанцы ловят… Бью пиратам по мозгам. Ещё раз поинтересуйся у станционного искина — нет никаких опасных, грозящих авариями процессов в действии? Мы ничего не сломаем?
— Нет, можно брать станцию под свой контроль.
— Ну, поехали тогда! И-эхх! Размахнись рука!
И я вмазал по мозгам с нормальными нейросетями своей виртуальной дубиной.
Потом пошёл себе в диспетчерский центр. Попить местный куафе, тьфу, гадость, ведь какая! И ждать, кто первый прилетит — аратанская опергруппа или «Росомаха»? Но это не так важно, всё равно станцию будут захватывать аратанцы. А в усиление к ним наверняка пойдут группы «Галактического видео»! А как же! Операция века, ведь как-никак.

Дальше было всё отработано. За пиратами я осторожно уложил рабов, на всякий случай, чтобы они не путались под ногами у штурмовых групп аратанцев. Последними легли просто пленные без сетей. Как только что посаженные под замок мои недолгие попутчики.
И я остался на станции один. В здравом уме, я имею в виду, бодрствующим и в ясном сознании… А-а, стойте, стойте… Ещё ведь кто-то сопротивляется и изо всех сил бьётся, как котёнок в майне… Умирать не хочет, борется за жизнь. Ну-ка, ну-ка, кто этот герой?
Что-то меня подстегнуло под самое стегно. Я побежал на слабый огонёк чужого сознания. Где он?
— Симба, трёхмерное изображение этажей станции!
Симба немедленно дал перед глазами еле заметную зелёную картинку. На ней в слабом ритме билась затихающая зелёная точка. Это ведь тот самый этаж с тюрьмой, и тот самый коридор с камерами. А ну-ка, быстрее!
Я немного нажал и влетел в коридор, эффектно проскользив на своих рифлёных подмётках шага четыре по отнюдь не скользкому полу. Андроид, стоящий на часах в конце коридора, немедленно выставил в мою сторону свою здоровенную железку. Что это я точно не рассмотрел тогда, но явно не вузузелла для стадиона и карнавала.
— Симба, мать твою кошку!
— Уже всё, Серьга! Всё под контролем — ты тут теперь главный.
— То-то же, ушами не хлопать. Достаточно одного меня, чтобы ими шевелить. Часовой, открыть дверь! В сторону!
Камера была небольшая и тёмная. Пока я стоял, немного запыхавшись от быстрой пробежки в проёме массивной двери, уцепившись за косяк и пытаясь отдышаться, глаза привыкли к темноте. Я видел камеру в слабом зеленоватом свете. Закуток у двери справа с раковиной и стульчаком, маленький столик и металлический трёхногий табурет прямо, слева узкая кровать, прикреплённая к стене, и кто-то на ней лежит. Кто-то маленький, как клубочек… Точнее — свернувшийся в клубочек человек. Ребёнок. Я осторожно взял его на руки и понёс наружу.
В коридоре света было вполне достаточно. У меня на руках лежала маленькая, абсолютно голенькая девочка. Я легко это определил по нескольким соскам, расположенным на животике в два ряда, как золотые пуговицы на отцовском мундире, маленьким ручкам с острыми, но обломанными коготками, довольно длинным, распущенным волосам, свисающим ниже моего пояса. Очень миленькая девочка. Нежные, просвечивающие