Псион клана Росс

Там, на стоп-кадре, было видно небольшое горное озеро в маленькой, густо заросшей невысоким кустарником и подлеском долине. На берегу озера стоял одинокий двухэтажный дом. Не дворец, не поместье, не терем-теремок, какой. Типичная «хижина пастуха». Небольшое шале. Но ладно и хорошо сделанное. Наверное, бывший хозяин вложил в дом часть души… Меня просто потянуло туда.
Негромко свистя гравитонами, бот завис возле дома. Раскрылась задняя аппарель, горохом посыпались бойцы охранения и враз, меняя свой парадный чёрный цвет брони на защитный «Хамелеон», растеклись по округе. Юнона внимательно сняла данные с ближайших разведчиков и приглашающе махнула рукой: «На выход, герцог! Ваша ария!» Я терпеливо ждал всю эту банду с её спектаклем. Вокруг опасности не было. Уши подсказали мне, что в сорока двух метрах на восток, в кустах сидят две неведомы зверушки по четыре и пять кг весом каждая. Особой опасности они, по моему разумению, не представляли. Наоборот, как бы бойкие бойцы не напугали местных чебурашек. То, что они никак не подходят под весовые нормативы крокодила Гены, было ясно любому натуралисту. Но «короля играет свита»! В данном случае герцога, но это неважно. Я кивнул Юноне и направился к выходу. Проходя мимо телохранительницы и улыбаясь в пространство голливудской улыбкой, я тихонько прошипел ей: «Не выделывайся, подруга! И гаврикам своим скажи, чтобы не рысили и пятками не цокали. Копыт и рыцарских шпор ведь у них нету. Не надо превращать всё в спектакль»! Юнона потупилась, а я вышел под открытое небо планеты. Впервые за тридцать с чем-то лет на этой земле встал живой человек. Дождик прошёл, и выглянуло жаркое солнце. Немножко запарило.
— Пошли к берегу, Юнона. Двух дроидов из бота откомандируй за сухой лесиной. Пусть нарежут её метровыми бревнышками и зажгут. Мне офицерский сухпай и бутылку вина. Буду творить обряд наречения именем.
Юнона удивилась, но ничего не сказала. Все забегали, и в миг у самого обреза воды заполыхали на плоском камне три тонких брёвнышка, поставленные конусом. Я подошёл к огню. Много и попусту говорить не хотелось, а у Стаса я подсмотрел обряд производства в высшую аристократию клана. Это было скромно и вполне достаточно.
— Под протокол, охрана, смирно! Юнона, веди запись для Стаса. Здесь и сейчас, на этой ничейной земле, — я вытянул вперёд руку и сдавил кулак. Из него посыпалась земля пополам с попавшей в горсть травой.
— У этого живого огня! — я на секунду погрузил руку в набирающее силу пламя.
— У этой живой воды! — окунул руку в воду озера. — Я! Герцог клана Росс! Сергей Стоянов! Даю имена этой планете и всей системе! Я нарекаю их именем Ольга и Ольг-Росс!
Я захлебнулся криком и замолчал. Горло перехватило. Юнона и андроиды охраны стояли молча, как железные изваяния. Они, впрочем, ими и были. Два зверька в кустах тревожно замолкли и принюхивались в дыму костра, ничего не понимая. До вас ещё дело дойдёт, чебурашки. Я отдышался и продолжил.
— Этому месту я даю имя Детинец и объявляю его сердцем герцогского Рода Ольг-Росс. Да будет так отныне и до скончания времён, — сказано было немного, но я устал. Устал душой, нервами, сердцем. В ушах громко колотилась кровь. Поднял открытую бутылку вина и плеснул на землю, в огонь и в воду. Потом отхлебнул и сам, просто из горлышка. Вскрыл паёк, взял офицерскую галету и раскрошил её в кулаке над землёй, несколько мелких кусочков бросил в огонь, остальное в воду. По воде пошли круги, и рыба с чмоканьем стала активно прибирать крошки. Я улыбнулся. А теперь вам, зверята. Дернув кольцо, я вскрыл банку консервов и, дойдя до плоского большого камня, вывалил на него всю банку. Почуете — подойдёте за угощением, зверьки. Теперь вы тут не хозяева. Хозяин тут Род Ольг-Росс. Но мы уживёмся. Мы будем хорошими соседями.
— Юнона, пошли в дом.
Шале было красивым и снаружи, и изнутри. Его строили именного для этого места, дом тщательно и со вкусом вписывали в изгиб берега озера, поросшие лесом горы на заднем плане служили огромными декорациями. Большие панорамные окна и цветовое решение интерьера дома ориентировались на солнечный маршрут по небу, на голубую, прозрачную озёрную воду и поросшие зеленью серые скалы за спиной. На всех двух этажах большие и светлые залы выходили на озеро. На втором этаже зал был превращён в семейную столовую, огромную и уютную. Спальни, видимо, были окнами на горы, их я сейчас пропустил. Мне хватало остального. В душе поселилась прозрачная грусть. Будто кто-то медленно шёл за моей спиной и ласкал нагретый солнцем камень и дерево стен, матовую полировку столешницы и светло-зеленую кожу стоящей у стены мебели невидимой рукой. Дом прощался с прежними хозяевами и приветствовал нового жильца. Я вытащил тяжёлое кресло под широкое