Написав книгу «Завлаб клана Росс», я долго обдумывал возможность и целесообразность её продолжения. Но потом, увидев, что на моей страничке в «Самиздате» число её читателей превысило сто тысяч человек, всё же рискнул продолжить серию и написать ещё одну книгу о приключениях наших земляков, воссоздавших древний клан Джоре и заключивших союз с Россией. Так появился «Псион клана Росс».
Авторы: Языков Олег Викторович
после этой рекламы крабов и не стало. Всё разом вымели, — улыбнулась бабушка. — А вообще-то, как я припоминаю, реклама звучала так: «Вам попробовать пора бы, как вкусны и нежны крабы»! А вот про икру я стихи совсем забыла, да и были ли они? Реклама была, плакаты с осетрами и икрой перед глазами стоят, а вот текст…
— Ну, не скажи, Леночка, не скажи! Мой отец, как сейчас помню, дальневосточных крабов приносил целыми картонными ящиками. Сколько же банок в ящике было? — нахмурил дед лоб. — Не вспоминается… А про икру что-то вертится… «Заставляй себя есть чёрную икру»? Нэ?
— Как-то так, я точно не припомню. Точно помню только одно — тогда икра в магазинах была! В таких кастрюлях около продавца стояла, откуда он лопаточкой-то и черпал. И не минтая…
— Ладно тебе, ворчунья. Пошли дальше. Рыба есть, теперь надо пива взять.
— Мясо надо взять разного, шпикачки чешские, фасоль, капусту с картошкой, огурцы с помидорами, траву разную, старый ты пьяница! Всё бы пива тебе! Тут дел полно.
— Тогда веди, Лена. Мы за тобой, — подмигнул мне дед.
Набрали столько, что мы с дедом сгибались под тяжестью пакетов. Юнона шла, увешенная мешками с товаром, как Снегурочка новогодними подарками для ребятни. Кряхтя, добрели до дедовской квартиры. Он сразу потянул меня за маленький столик, быстро поставил две кружки — чешскую, цветного стекла для меня и старую советскую пивную кружку себе. Накидал на столик банки с икрой, осетровым балыком и другой вкусной снедью и торжественно выставил настоящее чешское пиво из кегов. Взяли по пути.
Налили по первой. Пиво ушло в глотки с урчанием, как вода в слив унитаза. Налили по второй кружке, и пока наши женщины суетились на кухне, дед принялся вскрывать продолговатую банку с ломтями балыка.
— Ты только посмотри, Серьга, какая прелесть! — довольным голосом пропел дед.
А я ошибся адресом и осмотрел банку, а не выложенные на тарелку ломтики осетрины. На банке было написано: «Астраханский рыбоконсервный комбинат. Балык осетровый ломтиками. Произведено пищевым синтезатором № 3». И дальше дата, условия хранения и срок годности. Я передал банку деду, постучав пальцем по заинтересовавшей меня строчке, а сам взял баночку с чёрной икрой. Тоже Астрахань, тот же пищевой синтезатор. Крабы, красная икра — Дальний Восток, пищевой синтезатор № 74. Чавыча была наша, камчатская, натуральная. Я уставился на деда.
— Правильно та тётка сказала в магазине. Икра инопланетная. Но вкусная, чёрная и красная. А раньше мы всё больше нажимали на икру заморскую, баклажанью. Во! — и дед подхватил языком падающую красную икринку. — Ленка, сыпь сюда! Будем икру пробовать — вку-у-сная, просто жуть! Это Дима пищевые синтезаторы нам из космоса притащил. Всё, как в том анекдоте — прилетят инопланетяне и сделают нам коммунизм! Иди к нам, я сказал! А то всю икру слопаем!
И запустил ложку в банку с красными рыбьими яйцами.
А бабушка всё не шла на его крик. Она закидывала в холодильник торты «Птичье молоко», «Брусничный» и «Киевский», произведённые пищевым синтезатором № 31 питерской фабрики имени Надежды Крупской.
Надо ли мне детально рассказывать о поездке в Вилючинск? Думаю, что нет. Детально мы спланировали эту встречу, все её составляющие «хорошо подготовленные экспромты» и «неожиданные коленца» на совещании у Президента, что уж опять жевать и пережевывать оговорённые пункты намеченной повестки. Дам отдельные детали, исключительно для оживляжа, так сказать.
Встречу с отца с офицерами разумно организовали не в штабе, а в дивизионном Дворце моряка. Там был огромный холл с прозрачной стеклянной крышей, вот в нём, среди зелени и ярких аквариумов с красивыми рыбками, под птичье пение и щебет летающей и прыгающей в вольере разноцветной крылатой мелюзги, и были накрыты чайные столы. Там рассадили всех участников встречи, а было их немало: сто восемьдесят человек. Беседа прошла хорошо, отец сказал, что чаю никто так и не попробовал. Его как-то незаметно сменили на столиках бутылки с красным сухим вином, входящим в рацион моряков-подводников, а у самых шустрых и продвинутых мореманов мелькали даже посеребрённые фляжки с коньяком. Но на это никто не обратил строгого начальственного внимания, настроение у всех было праздничное, и сам командир дивизии первым поднял рюмку за тех, кто в море и в космосе. А дальше всё покатилось, как и должно.
У меня в школе тоже всё началось замечательно. Я знал, что мне придётся поднимать в космос человек тридцать-сорок подростков, поэтому меня на встречу доставил большой пассажирский челнок с нашего крейсера и в него не забыли положить сорок комбинезонов техников с лётных
