Авторы: Михеев Михаил
Один из мужиков успел рыбкой выпрыгнуть в окно, снеся могучими плечами раму, но я успел подбежать к нему раньше, чем он встал на ноги. Удар – все, кончено. А вот нечего на меня набрасываться, когда я мирно проезжаю мимо.
Усмехнувшись, я вытер меч и вернулся в конюшню. Одна из стен, та, что по совместительству была стеной избы, покосилась, но в целом конструкция выдержала – лесорубы строили крепко. Ничего удивительного, мало того, что по дереву работать умеют, так еще и для себя старались, не для чужого дяди. Оставалось только успокаивающе похлопать по холке немного занервничавшего Грома и пойти на свое место. Там я снова завалился на сено, и вдруг незаметно для себя уснул.
Нас утро встречает прохладой… Да уж, эту песенку я помнил – ее в свое время очень любила напевать одна моя знакомая по утрам, выбравшись из постели. Мы с ней… ну, в общем, неважно, все мы люди, все мы человеки. Вот только песенка хорошо запомнилась – когда-то, в полулегендарные времена, когда существовали СССР, КГБ и колбаса за два-двадцать, успели наклепать, помимо прочего, еще и прорву отличных шлягеров. По сравнению с ними современный уровень песен, все эти «А тому ли я дала» или «Я твоя мышка, я тебя съем» выглядят настолько убого, что страшно становится. Деградируем, однако… Иногда мне кажется, что авторы всего этого безобразия даже не задумываются над тем, что пишут. Вон, недавно песню к какому-то тупому сериалу услышал, слова запомнились «где брусника на лугу».
Интересно, что она там делает? Да что там о попсе говорит, если даже из моего любимого рока крутят песни восьмидесятых, девяностых, и почти нет более новых, по пальцам их пересчитать можно – такое чувство, что исписались все поголовно… Ладно, что-то я о высоком заболтался.
Итак, почему мне вспомнилась эта песня? Да потому, что проснулся я – а у меня зуб на зуб не попадает. От этого, собственно, и проснулся. Весело, я уж думал, что разучился мерзнуть – оказывается, ни фига. Вчера-то был после боя, разгоряченный, адреналин чуть ли с ушей не прет, еще эти чудики под горячую руку попали… Вот как успокоился, так и выключился, не обращая внимание на то, что одежда мокрая, что сено – не кровать с периной, и прочие бытовые мелочи. А сейчас и времени-то немного прошло, но я уже замерз и мне снова хотелось жрать. Так хотелось, что я даже плотоядно посмотрел на убитого мною чудика. Смешно, но он почему-то не воспринимался мною, как человек, животное – оно и есть животное. Впрочем, для того, чтобы избавиться от этих недостойных мыслей, оказалось достаточно просто тряхнуть головой.
А ведь жрать было нечего, и это тоже не прибавило настроения. Все мои запасы остались в тумане вместе с сумкой, и лезть за ними я пока что не собирался. Тот придурок в плаще и шлеме меня не то чтобы напугал, однако заставил относиться к себе с осторожностью. Рано или поздно я ему, конечно, за этот наезд отплачу, но не сейчас – не мой это пока что уровень. Только дурак или самоубийца будет считать себя самым крутым, а остальных лохами, поэтому я старался трезво оценивать соотношение сил. Так что с походами в туман придется пока что повременить, вдруг шлемастый плащеносец еще в этом районе ползает. Драться с ним из-за сумки с бутербродами категорически не хотелось, а оружие, из-за которого стоило бы в такой ситуации рискнуть, осталось при мне. Ладно, потерплю, не впервой.
В общем, когда я тронулся в дальнейший путь, настроение у меня было гаже некуда. Может быть, кстати, оно и к лучшему – во всяком случае, когда надо кому-то жестоко бить морду, с раздражения это у меня получается куда успешнее. В том же, что кулаками помахать сегодня придется, я практически не сомневался – до замка оставалось всего ничего.
Погода немного изменилась. Вместо непрерывных струй дождя, активно действующих на нервы, началась моросуха, ничуть не менее противная, но внушающая надежду, что сезон дождей все же подходит к концу. Хотя что я знаю о местном климате? Может, такие вот перепады здесь – обычное явление. Так или иначе, повлиять на что-либо я все равно не мог, и потому сидел, нахохлившись, на спине Грома и уныло озирал не менее унылые окрестности.
Дорога пошла вверх, незаметно, но неуклонно, а раз местность повышалась, то и болота постепенно остались позади. Потом и вовсе исчезла грязь, тропа, которую местные гордо именовали трактом, стала более каменистой. С одной стороны, это было хорошо, с другой же – не очень. Гром захромал почти сразу – довольно крупный ноздреватый камень ухитрился заклиниться в подкове. Пришлось слазать, вынимать, но для начала успокоить коня – ощущения камень доставлял, судя по всему, пренеприятные. Вытащил я его тоже с трудом, сил-то хватало, но попробуй, ухватись. Ничего, справился, раздробив камень пальцами на куски, но дальше
