Авторы: Михеев Михаил
В середине была могучая кованая решетка, сейчас поднятая, выступающая из потолка сантиметров на тридцать и ничуть не ржавая. Ну и в конце были еще одни ворота, похлипче наружных и, вдобавок, открытые. Однако напрягало меня, в первую очередь, изобилие бойниц, из которых можно было с успехом простреливать внутреннее пространство этого несчастного перехода из арбалетов. Пожалуй, лезть вперед было опрометчиво, хотя я, конечно, и прикрыл и себя, и коня магическим защитным куполом – он, вообще-то, был заточен под защиту от магических ударов, неплохо справляясь со своей задачей, но, как я знал, материальные предметы тоже отражал, хотя и паршивенько. Однако, если что, отобьет один-два болта – и то хлеб. Нет, срочно надо всерьез учиться магии, а то сила есть – да и только, с таким раскладом и на стрелу из-за угла нарваться можно. Атакующих заклинаний я уже знаю не то чтобы много, но изрядно, а вот с оборонительными напряг, и надо как-то разбираться с этим упущением.
Хорошо еще, что никто в меня стрелять не пытался – то ли не сообразили, то ли с магом связываться побоялись. Я бы на их месте, кстати, тоже не рисковал, маги в этом мире, насколько я мог понять, запредельными возможностями не отличались, зато сумели всем внушить, что ребята они крутые и резкие. Репутация – это наше все, а то, как легко я сломал не только ворота, но и их защиту, должно было впечатлить кого угодно. Во всяком случае, немая сцена вышла шикарная, «Ревизор» позавидует.
Короче говоря, я с наглым видом въезжаю в ворота, а там на меня смотрят местные, числом десятка два, в основном бабы – мужчин всего-то человек пять, все без оружия, если не считать ножи на поясах. Ну, здесь не как у нас, нож у мужчины, а иной раз и у женщины – не оружие, а повседневная принадлежность и, вдобавок, показатель статуса свободного человека, так что таскает его каждый второй, не считая каждого первого. И видно, что все они взволнованы
— наверное, меня, любимого, видеть рады. Только я собрался приветственную речь толкнуть, как явился еще один мужичок, и обломал всю малину. Выскакивает он на крылечко, мелкий такой, шустрый, небритый и чернявый, вдобавок в красных труселях… Я с трудом сдержался, чтобы не заржать в голос – ну прямо Михалыч из телешоу. И тут, значит, этот шоумен-недоделок начинает орать, да так громко и пронзительно, что у меня уши заложило.
Однако же, его воплям мог бы, наверное, позавидовать мартовский кот. Вот идет такой, по брюхо в снегу, обмораживает причиндалы и, соответственно, орет, а люди слушают и умиляются – весна, мол, пришла, природу не обманешь. Так этот мужик орал еще громче, я даже подумал, что он, наверное, так спешил, что яйца дверью прищемил.
Потом присмотрелся – нет вроде, дверь открыта, а орет он на меня, не нравится ему, видите ли, что гость приехал.
Гм… Я, конечно, спокойно отношусь к… ну, скажем так, не совсем вежливым словам. В конце концов, велик и могуч мой родной язык, и его обороты стоит знать хотя бы потому, что только с их помощью можно общаться с некоторыми индивидуумами. Однако, во-первых, я не люблю, когда на меня орут, а во-вторых, маму трогать не стоило. В общем, я слегка осерчал и двинул «Михалыча» силовой волной. Не знаю уж, как это заклинание называется, но по действию – вылитый силовой удар, как его в фантастических книгах описывают.
Оруна-говоруна приподняло и с размаху впечатало в стену, да так, что античные барельефы позавидуют. Упс… Похоже, я чуть-чуть перестарался – мокрое пятно, оставшееся после того, как этот неудачник сполз вниз, было подозрительно темным. Не то чтобы жалко стало, но как-то нехорошо получилось.
Тишина наступила мгновенно. Ну да, правильно, орал-то он один, остальные как молчали – так и продолжали молчать, единственно, начали медленно и по возможности тихо расползаться к стеночкам.
Сейчас наверняка попытаются прикинуться ветошью и не отсвечивать – очень логичное и мудрое поведение в подобной ситуации. Только меня это совершенно не устраивало – лови их потом.
— Эй, ты! – я с царственной небрежностью ткнул пальцем в ближайшего мужика. К сожалению, красота и отточенность (ну, как я надеюсь, у меня получилось достаточно эффектно) жеста пропали втуне, потому что эти придурки были напуганы так, что тонких материй уже не воспринимали. – Подь сюды.
Мужик закивал, но продолжал пятиться, остальные, кстати, тоже.
Еще немного – и порскнут в разные стороны, хрен поймаешь. Пришлось нахмурить брови и прорычать:
— Всем стоять! Зажарю, сволочи…
Рычание больше напоминало сипение – горло болело еще с утра, видимо, ночевка в сырой одежде даром не прошла, однако, подозреваю, получилось даже чуть страшнее, чем было задумано. Во всяком случае, броуновское движение прекратилось
