Авторы: Михеев Михаил
причем засечь я его, что интересно, не мог до того самого момента, как он во все стороны из своего железного уродца стрелять не начал.
В общем, я опоздал, и тут мне выдержка изменила. Все же не привык я, чтобы мне противостоять вздумали. Вот и полез без разведки, на силу свою понадеявшись. Как только ноги унес…
Когда я пришел в себя, то совершенно не удивился, что нахожусь около водопада Хаоса. Что окно сумел открыть помнил совершенно отчетливо, и как шел, ухитрившись ни разу не споткнуться, тоже. Хотя вот что интересно, как заползал в туман, помню совершенно отчетливо, а дальше – не так. Точнее… Я даже не знаю, как это описать, но вроде бы все делаю я, и в то же время не я, как будто заперт в собственном теле, которое мне не принадлежит и само выполняет работу и принимает решения. Непривычное ощущение и неприятное, хотя, наверное, подсознание еще и не то вытворять может. Не знаю, не психолог я.
Зато самочувствие мое улучшилось. Вернее нет, не так. Я чувствовал себя замечательно – вот как правильно. Силы – вагон и маленькая тележка, и вообще, я здоровый, как сарай с пристройкой, да еще и с туалетом. Прислушался к себе – о-па, и магия моя тоже на месте, причем распоряжаться ею можно с невиданной доселе легкостью.
Замечательно! Разнести здесь все вдребезги и пополам, что ли?
Однако заниматься этим бесперспективным делом я, естественно, не стал. Делать мне нечего, только это замечательное место портить. Но кому-нибудь по шее дать все равно хотелось, поэтому я решил: все, вернусь в замок – точно кого-нибудь казню. Вот отдохну немного – и казню. А может, просто выпорю. Это поднимет мое реноме в глазах окружающих, ведь дворянин просто обязан время от времени кого-нибудь демонстративно казнить или хотя бы пороть, да и настроение соответствующее. Потом я вспомнил, что подданных у меня нет, а те, кто явился к замку, превратились в мелко натертый фарш, и испытал легкий приступ разочарования. Дожил, называется, уже и казнить-то некого.
Ну что же, надо было возвращаться. Как всегда я легко нашел путь обратно, походя небрежно пнув ногой кстати подвернувшийся кусок серебра, откатившийся от кучи моих сокровищ. Вот это я сделал очень зря – сапоги прохудились еще вчера, и палец, некстати высунувшийся из дыры, приложился по металлу очень чувствительно. Верно говорят, нажитое нечестным путем до добра не доводит. Как там в одном из стишат, что я в свое время на просторах Интернета находил, сказано?
Маньяк отравленные деньги
На счет детдома перевел.
Погибли двадцать депутатов,
Два мэра и один министр.
Вот в точности про меня сейчас. Нет, надо разгружать эту кучу. А потом убить грузчиков, чтоб не проболтались. Хотя стоп. Мне же самому и разгружать придется. Что же, самому себя убивать? В голове как будто тоненький ехидный голосок пискнул «а ты попробуй», и тут же спрятался.
Плюнув, я удивился своей кровожадности, но не стал забивать голову ерундой, а направился к окну. Как и предполагалось, оно было открыто, время стояло, и чтобы вернуться мне требовалось лишь вылезти из него, что я, в принципе, и сделал.
Пейзаж снаружи, естественно, не изменился. Как был пейзаж, спецэффекты голливудские посрамляющий, так и остался. Прикрыв за собой окно, я осмотрелся вокруг и, убедившись, что никого вокруг не осталось, свистнул Карелу. Тот, будучи шпаненком понятливым, немедленно подъехал, ведя в поводу Грома.
— Ну что, малек, не испугался?
— Да не, дядь Паша, все нормально.
— Ну и замечательно. Сейчас поедем в замок, отдохнем немного да поедим, как белые люди.
— А какие еще люди бывают? – вот ведь неугомонный.
— Всякие, малек, всякие. Но почти все сволочи.
Парень ткнул пальцем в поле недавней битвы. Нервы у него, да и у большинства местных, были крепкими.
— А это кто был?
— Вот это как раз сволочи и были.
— А кто не сволочи?
— Твой отец не сволочь.
С этими словами я толкнул Грома каблуками, и решительно поехал к замку. Как и все мальчишки его возраста, Карел мог задолбать вопросами кого угодно, а я ему не википедия, чтобы знать все, пускай и не всегда правильно. Однако пацан не угомонился, и вслед мне полетел следующий вопрос:
— Дядь Паша, а ты?
— Что я?
— А ты хороший человек или сволочь?
Да, умный пацан, зрит, что называется, в корень. Придется ответить максимально честно.
— Для тебя, для твоего отца, для моей… невесты я хороший. Для врагов я – сволочь. И ты такой будешь.
— Почему?
— Потому что нельзя быть хорошим для всех.
Мальчишка замолчал, переваривая услышанное. Ничего, подрастет – поймет. Хотя… что я знаю о воспитании детей? Да ничего ровным счетом. Вполне может статься, он уже сейчас
