Пустошь

причиняли неудобств не больше, чем окружающая мебель.
Майкл открыл было рот, собираясь возобновить прерванный разговор, но его опередили.
Его тезка поднял свой стаканчик, из которого все еще свешивалась нитка с ярлычком «Эрл Грей», и сказал:
— За науку!
Том Рашник медленно поднес чай ко рту и осторожно коснулся его губами.
— Горячий!
Он поставил стаканчик обратно на поднос. Его коллега все-таки сделал глоток (как-никак, он провозгласил тост) и теперь корчился, пытаясь проглотить кипяток.

— Ты сейчас являешь собой яркий пример того, что происходит с ученым, который торопится с выводами, — назидательно произнес Том. — Он часто бывает наказан.
Майкл замахал на него рукой, явно готовый спорить, как только справится с чаем.
— Сам по себе запуск установки ничего не дает. После сегодняшнего события мы еще как минимум полгода будем копаться в терабайтах, пытаясь понять то, что получили.
Справившись, наконец, со своим чаем, Майкл Смит энергично замотал головой. Космы его нечесаных волос затрепыхались.
— Ты не прав, — заявил он. — Приведу аналогию: ты идешь на первое свидание с девушкой, с которого начинается ваша любовь. Потом ты начинаешь за ней ухаживать, она отвечает взаимностью, вы создаете семью, рожаете детей, покупаете в рассрочку дом и заводите собаку. Все это — смысл вашей встречи. Но ядро, само событие, породившее все остальное — именно то первое свидание, когда у тебя так горели уши, что заплетался язык, и ты еще не мог даже представить, что эта самая девушка через пять лет после свадьбы соблазнит тебя в семейном седане, когда дети будут спать в палатке во время уикэнда в Йеллоустоуне. Первое свидание — вот что важно!
Том Рашник улыбнулся и осторожно отпил из стаканчика.
— Опуская твои намеки, я не вижу здесь ничего, что опровергало бы мои слова.
— Просто ты — циник. Все теоретики — циники!
Майкл впился зубами в булку, вырвал из нее солидный кусок и принялся энергично жевать.
— Теоретик, Майки, как правило, ждет от эксперимента лишь подтверждения своей теории. В большинстве случаев он уже может предсказать результат. Для него эксперимент представляется просто формальностью. Ничего феерического.
— Ага. А тогда скажи мне, сколько из таких формальностей заканчивались пересмотром физики?
— Ты прав. Такое тоже бывает. Но редко.
— У меня предчувствие, Том!
— У тебя не предчувствие, а богатое воображение. Тебе просто не терпится посмотреть в лицо Господу Богу.
— Да. И я этого не скрываю!
— Я дам тебе бесплатный совет: не путай науку с научной фантастикой. Первое поможет тебе дописать диссертацию, второе — навсегда похоронит тебя, как ученого.
— Знаю, знаю. Только факты и ничего кроме фактов. Но за каждым научным достижением, тем более таким, всегда стоит что-то, чего мы никогда не сможем понять. Уже сама идея Большого Взрыва является прекрасным доказательством существования Бога. Акт Творения. Настолько грандиозный, что ни тебе, ни мне, ни всем нашим потомкам до сотого колена не понять.
— Я бы не стал смешивать науку и религию. Это нечистоплотно. Байка о том, что, когда ученые подойдут вплотную к моменту Большого Взрыва, они увидят лицо Божества, придумана писателями. К людям науки она не имеет отношения.
— Не согласен!
— Как хочешь.
Том откусил от булки и стал, не торопясь, жевать. Майкл продолжал кипятиться.
— Вы — лицемеры. Вы заявляете, что никакого Божества нет, а сами просто даете ему другое имя, отвечающее вашим собственным вкусам. Но это — не более, чем имя. Христиане называют его Господь Бог, мусульмане — Аллах, а вы — сингулярность. Это просто имя.
— Какой же ты болтун!
— Скажешь, я не прав?
— Не хочу вдаваться в демагогию.
Том доел свою булку и посмотрел на часы.
— Пора.
Майкл взглянул на электронный циферблат, установленный над входом в столовую.

«2:14 PM»

— Черт!
Он за один укус проглотил свою булку и вскочил.
— Передавай привет Господу Богу, — сказал Том Рашник.
— Непременно! Только бы не забыть спросить про выигрышные номера в воскресной лотерее.
Майкл вышел. Том, не торопясь, закончил свой ленч и взял оба подноса, намереваясь оставить их на ленте конвейера у противоположной стены.
— Майкл-Фантастик, — сказал он, усмехнулся и покачал головой. И ушел, оставив Анну и Майкла одних.

— О чем это они? — спросила Анна.
Майкл молчал и хмурился, выстукивая пальцами по столу какой-то веселый мотивчик.
— Майкл? Але!