Пустошь

— Они все знают.
Порыв ветра ударил в «Тахо» так, что задрожали стекла. Тяжелая машина вздрогнула, но удержалась на колесах и продолжила свой полет. Чарли мотало из стороны в сторону, и каждый раз ремни безопасности больно впивались ему в ребра. Болел прокушенный язык, а от вкуса крови во рту его начало мутить.
— Кажется, они отстают! — крикнул Лайан.
Чарли обернулся. Так и было — «Хаммер» действительно замедлился. Сзади его загорелись красные огни.
— Они тормозят!
— Отлично!
— Ладно. Теперь осторожно! Пустошь уже рядом.
Чарли еще раз взглянул в заднее окно, и увидел, что «Хаммер» развернулся. Похоже, что первая часть плана осуществилась. Он повернулся и стал смотреть вперед.
— Сбрось скорость и держись левее. Там будет дорога.
— Мы в пустоши?
— Почти. В любом случае, нам уже не вернуться. Ты устроил такое чертово родео, что о нашей прогулке знает уже весь город!
— Пусть знают.
— Ну да!
Машина сбросила скорость, и тряска уменьшилась. Огни фар выхватывали из темноты небольшие кусты, которые тут же скрывались под колесами, стуча по днищу.

— Сколько у нас бензина? — спросил Чарли.
— Миль на четыреста.
— О’кей. А ты рисковый мужик!
Лайан кивнул.
— С вами по-другому нельзя, — ответил он.
— Все это чистейшая глупость!
— Мы уже в пустоши?
— Да. Теперь все позади.

Через двадцать минут фары «Тахо» высветили дорогу.
— О’кей, — сказал Чарли. — Это шоссе. Выруливай на него.
— Какую скорость держать?
— Машина в порядке?
— В полном.
— Миль пятьдесят, думаю, будет достаточно.
— Я могу и больше.
— Не надо больше.
Лайан скользнул взглядом по сыну. Вся рубашка у него была в крови, ей же были залиты подбородок и шея. Чарли напоминал безумного вампира из фильмов ужасов.
— Ты весь в крови, — сказал он.
— Язык прокусил. Сейчас уже все в порядке.
— Поспи. Если что-то случится, я тебя разбужу.
Чарли усмехнулся.
— Если что-то случиться, поздно будет меня будить.
Он откинулся на кресле и закрыл глаза.
— Пожалуй, подремлю немного.
Он почувствовал, как машину тряхнуло, и она пошла ровно. «Тахо» выбрался на шоссе.
«Не стоит сейчас спать», — успел подумать Чарли. — «Когда еще удастся увидеть такое?».
И провалился в темноту.
Лайан повернулся к сыну и погладил его по голове. «Тахо» быстро уносился вглубь пустоши.

Чарли показалось, что он проспал не больше секунды. Отец тряс его за плечо.
— Чарли, просыпайся!
Он с трудом разлепил глаза. «Тахо» мчался, окруженный темнотой.
«Мы в пустоши», — подумал Чарли безо всяких эмоций.
Он выпрямился и потер лицо.
— В чем дело?
— Там впереди что-то творится, — сказал отец.
Чарли посмотрел вперед, но ничего не увидел.
— Что…
Вдруг тьму впереди прорезала яркая вспышка, словно ударила огромная молния. На миг шоссе и равнина осветились до самого горизонта, и в этом свете они увидели на дороге огромное темное пятно. До него было мили три. Вспышка погасла, и снова все погрузилось в темноту.
— Что это было? — спросил Лайан.
— Не знаю.
Чарли услышал, как завывает снаружи ветер. Он приоткрыл окно и тут же задохнулся от налетевшего потока воздуха.
— Да там настоящий чертов ураган! — сказал он удивленно.
— Я тоже чувствую, — отозвался Лайан. — Машину мотает.
— Там впереди что-то есть, — сказал Чарли. — Линда мне говорила, что они встретили что-то похожее на грозу.
— Может быть, они там?
— Нет. Она сказала, что фронт прошел далеко от них. Мы говорили уже после этого.
— Подберемся поближе и посмотрим, что там за штука.
Молнии сверкали каждые несколько минут, и с каждой новой вспышкой странная чернота подкрадывалась все ближе. В ушах появился густой низкий гул.
— Похоже, там что-то большое, — закричал Чарли.
Из-за адского шума было трудно говорить.
«Тахо» мчался вперед сквозь стену песка. Мириады песчинок проносились в свете его фар, смазывая очертания шоссе.
— Смотри! — крикнул Чарли.
Очередная молния осветила дорогу, и они увидели, как множество тонких трещин отделилось от черного пятна. Стремительно расширяясь, они зазмеились навстречу «Тахо». Всполох погас, и снова стало темно.
— Черт!
— Эта хреновина растет! Еще немного и мы…
Снова яркая вспышка. Сеть трещин быстро разрасталась, как в фильмах о землетрясениях. До ближайшей оставалось не больше шестисот ярдов. Трещины пересекались, сливались в общее русло, которое тут же заполнялось абсолютной тьмой.