Пустошь

закрытые глаза в глубину сознания, и не было сил ни спрятаться от него, ни отвернуться. «Я покажу тебе!» — вновь загремел голос, и в этот миг яркая точка взорвалась нестерпимым белым светом, который затопил все вокруг, и не стало ничего, кроме нестерпимой яростной бесконечной белизны.
Майкл потерял сознание.

— Майкл! Боже-боже-боже! Майкл — очнись!
Он почувствовал холод на коже, открыл глаза и увидел над собой встревоженное лицо Анны. В руке у нее была мокрая тряпка, которой она водила ему по лицу.
— Майкл — ты жив! Я так испугалась. Господи! Сейчас я помогу тебе встать!
Анна обхватила его за плечи и усадила в тени машины, прижав спиной к большому колесу.
— Что с тобой? Ты в порядке?
Майкл потер виски и зажмурился. Несколько секунд он сидел неподвижно, слушая, как бьется сердце. Сперва частые и болезненные, его удары становились все реже, и, одновременно с этим, боль в груди стала слабеть. Он посмотрел на Анну.
— Вроде отпускает. Еще немного.
— Ты закричал, а потом упал. Я так перепугалась! Что с тобой, Майкл? Ты…
Она запнулась, не зная, что спросить.
— Ты в порядке?
— Почти. Наверное, это шок. И жара. Сейчас пройдет.
— На, попей!
Майкл послушно отпил из бутылки. Вода была теплой и пахла пластиком, но она придала ему сил. Он сделал еще несколько глотков и передал бутылку Анне.
— Спасибо.
— Я подумала, что ты умираешь, Майкл. Никогда так больше не делай!
Он улыбнулся.
— Не буду.
— Посиди. Тебе надо отдохнуть.
Анна устроилась рядом и обняла его. Майкл прижался к ней и снова закрыл глаза.

«Господи, неужели я схожу с ума? Я могу поклясться, что слышал. Этот голос. Как любой сумасшедший, я могу поклясться… Кто говорит со мной? Назови свое имя! Назови свое проклятое…»
Тугой порыв ветра взметнулся над машиной и ударил в лицо. Майкл вздрогнул и почувствовал, как Анна еще крепче прижала его к себе. Он испугался: «Нет, в это нельзя поверить! Я просто не могу поверить! Бог не говорит с…». Майкл застыл неподвижно, боясь пошевелиться, боясь даже думать. Медленно билось сердце. Отсчитав десять ударов, он чуть слышно прошептал:
— Отче наш, сущий на небесах… да святится имя… Твое.
Прохладный поток воздуха проплыл над ним, пошевелив волосы на голове, будто кто-то нежно перебирал их пальцами. Майкл почувствовал, как губы Анны коснулись его щеки. Он открыл глаза и посмотрел на равнину. «Я слаб», — подумал он.
— Ты сильный, — сказала Анна. — И ты справишься. Наверное, это был солнечный удар.
— Ты права. Да. Солнечный удар.

Анна подняла тетрадь Хорька и положила себе на колени. Майкл зашевелился.
— Дай мне.
Тетрадь была исписана наполовину, мелким без наклона почерком. Некоторые страницы были заполнены полностью, на других мелькали лишь отдельные фразы. Майкл с опасением перелистывал ее, хотя уже знал — теперь это просто листы бумаги, все, что он должен был услышать, сказано.
— Читай вслух, — сказала Анна.
— Хорошо.
Он вернулся к началу, прочистил горло и начал:

«Сидел у машины, пока не кончились продукты. После всей этой чуши по рации не знаю, что и подумать. Наверное, никто не поехал. Не могу их судить, но… Может быть, Майкл поехал. Он говорил, что не нашел меня. Как он не нашел меня, когда я сидел там?!
„Где „там“?“
Очень хочется есть. Зверски хочется! Наверное, стоило оставаться у машины.
Если в ближайшее время ничего не найду — умру с голода. Прямо на дороге. Посреди Соединенных Штатов Америки. Ха-ха.
Вода тоже заканчивается».

Голос Майкла охрип, и он закашлялся. Анна сидела неподвижно, держать его за руку. Он перевернул страницу.

«Не знал, что способен столько съесть. Лежу на спине и смотрю в потолок. Буду лежать здесь, пока не съем все, а потом пойду в другой дом. Четыре стены и потолок — это лучше, чем мотаться по округе, как идиот, не зная, куда идти. Здесь есть жратва. Выпивки — вагон! Когда закончится вода, буду пить виски. Пусть запишут на мой чертов счет».