Цикл «Путь Бога» завершен. Возвращаться к этой теме и к персонажам романов в ближайшее время я не собираюсь. Хотя еще раз повторю, что параллельные сюжеты когда-нибудь будут оформлены в виде отдельных книг и составят дополнительный цикл «Путь Бога+«. Тогда, наверняка, станут более понятны мотивы поступков Хик-Хакера, Немого, Миара и некоторых других персонажей.
Авторы: Антон Михайлович Козлов
возвышение, мне по колено, покрашенное в густой черный цвет. Никаких рунических символов, никаких заклинаний, начертанных кровью, никаких человеческих черепов или скрещенных костей. На возвышении я увидел обнаженное женское тело, растянутое кожаными веревками вдоль лучей Пентаграммы и как-бы вписанное в нее. Но не успел я сделать и шага вперед, как дорогу мне преградил Пулай Худ. В руках колдуна невесть откуда оказался длинный кривой меч, с которым он очень резво меня атаковал.
Это был не тупой неповоротливый мертвяк! Пулай Худ превосходно владел своим оружием, и мне пришлось отступить на три шага назад, отражая град обрушившихся ударов. Но время работало на меня. Или ко мне пробьются на подмогу друзья, или я затяну поединок до восхода Зеленого Солнца и не дам колдуну довершить начатое. Пулай Худ также понимал это и поэтому старался побыстрее покончить со мной. Но из-за спешки он начал делать ошибки, и мне удалось два раза прорвать его защиту, оцарапать живот и заставить отступить обратно к Пентаграмме.
Когда мы начали наш поединок, колдун оставался в одном только кожаном фартуке, расшитом драгоценными камнями. Но один из моих ударов перерезал поддерживающие его завязки, и последнее покрывало, скрывающее наготу колдуна, упало ему под ноги.
– Ого! – Вырвалось у меня. – Да ты урод, дядя!
Дело в том, что моим глазам предстало чудовищное мужское достоинство колдуна. Этот орган нельзя было назвать человеческим. Скорее, это была какая-то увеличенная гипертрофированная ужасная пародия с множеством острых колючек и костяных выростов. Я вспомнил о тех ритуалах, которые колдун совершал при помощи этой штуки, и еще больше насел на него. То что произошло потом, клянусь, не было преднамеренным. Просто выдыхающийся Пулай Худ неправильно парировал мой удар, направленный в сердце, и лезвие – замечательнейшее острейшее лезвие нагинаты – чиркнуло его по низу живота.
Пулай Худ издал такой закладывающий уши вопль, что сражение на мгновение приостановилось. Огромный отросток отделился от тела колдуна и с глухим стуком вонзился в деревянный настил. Он так и остался торчать почти под прямым углом, как костяная булава.
И тут произошло сразу несколько событий. Увидев, что колдун выронил меч, я зачем-то тоже опустил нагинату. Сквозь строй мертвецов наконец-то прорвались Яманубис и Килеана. Пулай Худ начал скороговоркой бормотать какое-то заклинание.
– Добей его! – Проорал мне Яманубис. – Быстрее, Рен!
– Я еще найду тебя. – Глядя прямо мне в глаза отчетливо произнес колдун. – И ты мне ответишь за все.
Сказав это, он вновь завыл тонким голосом, наверное, заканчивая заклинание, завертелся волчком и исчез. Не веря своим глазам, я осмотрелся: точно – совсем исчез. «Конечно, – подумалось мне, – что ему тут делать, если нечем, так сказать, похитить волшебную силу Дилл Хамай. Кстати, а где же эта волшебница?»
Яманубис и Килеана были вынуждены сдерживать покойников, не потерявших настойчивости даже в отсутствие своего хозяина, так что к Пентаграмме я приблизился один. Не такой я представлял себе великую волшебницу Дилл Хамай. Женщина лежала с закрытыми глазами и, похоже, была без сознания. Впрочем, почему женщина? Ведь это была совсем юная девушка, ее неестественно бледная кожа едва подернулась легким пушком. Грубые кожаные петли, затянутые вокруг шеи и конечностей, бесстыдно растягивали ее ноги и руки, едва не выворачивая их из суставов. Страшно худая, доведенная до крайней степени истощения плоть мелко, жалко вибрировала. Короткие светлые волосы слиплись от пота. И эта полумертвая девочка и есть великая колдунья?
Я несколько раз моргнул, чтобы убрать невольно застлавший глаза влажный туман, и бросился отвязывать петли, до крови растершие нежную кожу. Не знаю, почему я просто не перерезал их нагинатой? Моя торопливость, наверное, причинила девушке дополнительную боль, потому что я услышал стон и встретил ее взгляд. Она очнулась и смотрела на меня. Вот это глаза! На худеньком личике они казались неправдоподобно огромными и имели непередаваемый восхитительно-чистый фиолетовый цвет. В них отражались пережитые страдания, боль, ужас, ненависть. Ее взгляд упал на мои руки, и глаза вспыхнули гневом. Должно быть, подумалось мне, девушка приняла мои плавательные перепонки за лапы какого-нибудь демона.
– Не волнуйся. – Как можно ласковее сказал я девушке, возясь с неподдающимся узлом. – Я твой друг.
Но она или не расслышала моих слов, или их смысл не дошел до ее измученного жестокой пыткой сознания. Девушка почти также, как только что Пулай Худ, стала бормотать какое-то заклинание, одновременно извиваясь всем телом и мешая мне снять путы с ее рук.
– Да
