Путь изгоя

разлетается в стороны. И тут же в неприкрытое «сердце» вонзается ледяное копье и молния. Тонкая работа. Чтобы подготовить свои заклинания, ребятам пришлось оставить Катарину в одиночестве. Если бы щит обрушился чуть раньше, все бы легли. Все, ядро элементаля тает. Победа. Осматриваю поле боя. Парочка под шумок смылась. На поляне осталось два тела. Подхожу к первому — не жилец. Аура чуть теплится. Все кости переломаны. Такое впечатление, что парня пропустили через мясорубку. У второго тела склонилась Катарина.
  Альвин подходит ко мне. Оглядывает переломанного пацана, после чего быстро активирует его амулет. Даже кидает какое-то целительское заклинание. Что ж, возможно, парень и продержится до подхода помощи. Наш командир и сам-то еле на ногах стоит. Удержание щита потребовало больше сил, чем мне казалось поначалу. Подхожу к Катарине. Та рассержено шипит. Делаю пару шагов назад и наблюдаю оттуда. Пациентка — девочка лет четырнадцати. Открытый сложный перелом правой голени. Больше видимых повреждений нет. Сильное магическое истощение. Катарина уже выправила ногу и наложила кучу заклятий. Теперь приматывает шину. Черт, и чего она вообще возится? Сама уже еле живая. Не проще ли было поступить как с предыдущим? Вопросительно смотрю на Роха, но тот молчит. Гален зовет меня делать носилки. Мы что, еще и с собой девчонку потащим? Давлю возмущение и молча иду помогать. Даже жертвую свое одеяло. В чем-то, конечно, верно. До прихода помощи спасенную могут банально сожрать. Да и дать шанс юной магичке закончить испытание — очень благородно. Пока мы возимся с носилками, та приходит в себя и что-то тихонько спрашивает у Альвина. Тот представляет всю команду, но, не упоминая второго имени. Это на него вчерашняя ссора так повлияла? Играет в равенство, чтобы никого не обидеть? Ему виднее.
  Носилки тащим мы с Галеном. Настроение паршивое. Я не против доброго дела, но мы резко снизили темп, наш единственный лекарь ни на что уже не способен, и осталось всего два бойца на случай внезапного нападения. Это напрягает. Не ясно, что ждет впереди, лагерь еще не скоро.
  — Крайс, — ворчу я, — волки, элементали. Только йоттуна не хватает для полного счастья!
  — Даркин, заткнись! — мои коллеги выкрикивают это хором.
  — А то накличешь, — веско добавляет Элеонора.
  Обошлось. На привал останавливаемся, когда только начинает смеркаться — все вымотались.
  Весело потрескивает костер. За пределом защитного круга сгущаются сумерки. Круг пришлось ставить дважды — моя попытка ускорить восстановление снесла периметр напрочь. Альвин поворчал, но поставил заново. Кристина (спасенная представилась именно так, без родового имени) сидит, вытянув покалеченную ногу, и жует галету.
  Свой мешок она потеряла во время битвы с волками. Это их команда обрушила мост.
  Надеюсь, лагерь не слишком далеко и голодать нам не придется.
  — Даркин, спой что-нибудь, — странно, это Катарина, а не Элли.
  — Что? — настроение слишком расслабленное, чтобы спорить.
  — Что-нибудь. Только не такое, как твоя последняя песня. Спой о своей стране. Кем ты был дома? Воином?
  — Нет. — Как бы объяснить? Подберу аналог — писарем.
  — Быть не может! — Альвин удивлен, — ты, конечно, груб, невоспитан. Но благороден и образован. Я видел, что ты читал во время плавания.
  — Образованные люди — редкость? — не хочется мне поддерживать разговор о прошлом, — о благородстве мы уже говорили.
  — Я научился читать только за полгода до поступления в академию, — поддержал командира Гален, — в нашей деревне грамотными были всего двое. И так почти везде. К тому же ты не трус и всегда готов отвлечь противника на себя. Большинство крестьян не такие.
  — Я горожанин, — мрачно бросаю я.
  — Ладно, давайте лучше спою, — проще уступить просьбе, чем придумывать легенду на ходу, — Кристина, ты слушать будешь?
  Та смотрит непонимающе, но кивает. Протянуть к ней канал связи несложно. Она огненная а не менталист.
  «Средь оплывших свечей и вечеpних молитв,
  Средь военных трофеев и миpных костpов
  Жили книжные дети, не знавшие битв,
  Изнывая от мелких своих катастроф…
  «Баллада о борьбе» Высоцкого. Приведу ее полностью, уж больно хороша.
   Детям вечно досаден
   Их возраст и быт,-
   И дpались мы до ссадин,
   До смертных обид.
   Hо одежды латали
   Hам матеpи в срок,
   Мы же книги глотали,
   Пьянея от строк.
  Липли волосы нам на вспотевшие лбы,
  И сосало под ложечкой сладко от фраз,
  И кружил наши головы запах боpьбы,
  Со страниц пожелтевших слетая на нас.
   И пытались постичь
   Мы, не знавшие войн,
   За воинственный