Путь изгоя

убивать стыдно.
  — Она ведь пригодилась, — примирительно улыбается Катарина.
  — Точно, Альвин, ты ж хотел сыграть! — Гален тоже успел приложиться к фляжке.
  — Да, пожалуйста, — все, парень пропал. Катарине он точно не откажет.
  «Выжить и жить, взлететь, не пасть,
  Суметь удержаться на лезвии слова,
  Тропою эпохи сквозь тысячелетнюю грязь,
  Потом по стерне да по иглам сосновым…»
  Чего, спрашивается, говорил, что играть не умеет? И голос вполне неплохой.
  «…Идти — не дойти, и петь — не допеть
  На лютом ветру, на последнем пределе.
  Все лишнее прочь, ты обязан успеть
  Зажечь свой огонь в самом сердце метели.
  Ты легче, чем пух, ты прозрачен, как звук,
  Не знает никто, где сегодня ты бродишь,
  И голос струны оживает в тепле твоих рук,
  И поет бесконечные гимны свободе.
  Странники, эхо миров,
  Летящие в воздухе искры небесных костров…»
  Текст тоже очень неплох. Надо будет запомнить.
  «…Странники, в мире года,
  Мы пленники века, сказавшие вечности «да»».[6]
  — У вас отлично получается! — хлопает в ладоши Элеонора, — кто следующий?
  — Я, если позволите. — Кристина смущена.
  Пальцы перебирают струны, и я понимаю, что Альвин действительно играет весьма средненько.
  Вся наша жизнь — отныне без остатка —
  Холодный блеск, стальное острие.
  Не отступить — мной брошена перчатка,
  Не отступить — вы подняли ее.
  Не отступить — вы подняли ее.
  Не отступить — хоть правил я не знаю,
  Смертельный финт придержан до поры.
  Ах, ради Вас — хоть я и не играю,
  Я принимаю правила игры.
  И каждый день — без права на ошибку,
  И не прервать проклятую дуэль.
  Как Вы милы, как вежлива улыбка…
  Что ж, выпад точен — Вы попали в цель.
  Был выбор мой — безумье за отвагу,
  Был вызов мой — Вы приняли его.
  У Ваших ног — изломанная шпага,
  Несбывшейся победы торжество.
  Приходит час случайного прозренья,
  За краткий миг — высокая цена.
  Никто из нас не верит в отступленье,
  Но никому победа не нужна…[7]
  Аплодирую. Очень к месту. Или она только что ее сочинила? Ладно, уточнять не буду — девочка и так смущена нашим вниманием. Даже Альвина проняло, хотя по его лицу этого и не скажешь.
  — Теперь ты, Катарина! — разошлась Элеонора.
  — Ты чего раскомандовалась? — притворно хмурюсь, — сама спой.
  — Я еще маленькая. Я не умею, — нахалка показывает мне язык.
  Катарина улыбается и берет инструмент.
  «Он хотел быть героем далекой страны,
  А она — лишь поведать ему свои сны.
  Ее кудри как полночь густы и темны,
  Ее губы созревшего меда полны…»
  Играет она, может и похуже Кристины, но голос хорош.
  «…Он все дальше и дальше,
  На грани виденья,
  От сна к пробужденью,
  От ночи ко дню.
  Он вернется не раньше
  Последнего срока.
  Стирает дорога
  Подковы коню…»
  На секунду появляется ощущение недоброго внимания и угрозы. Уже стемнело и за кругом света видна лишь черная стена леса. Ночное зрение различает скользящие то тут, то там силуэты, но перейти защитный периметр они не решаются.
  «…Она верила твердо
  И лет не считала,
  Она ожидала
  И ночью и днем.
  Он объехал фиорды
  От края до края,
  Вот все, что я знаю
  О ней и о нем.»8
  Катарина получает свою порцию восторгов и одобрения.
  — Теперь ты, Даркин, — мелкая окончательно взяла на себя роль конферансье.
  — Я уже играл! — возмущаюсь я.
  — Завершать ожерелье должен тот, кто его начал.
  Тема постепенно скатилась в любовь. Вредность подбивает закончить чем-нибудь тяжелым, но шум леса, потрескивание костра и эхо только что отзвучавшего милого голоса настраивают на лирический лад. Интересно, как будет звучать двухголосая партия? Хотя, проблем быть не должно, я ведь не сам пою, а мысли транслирую.
  «Как жизнь без весны, весна без листвы,
  Листва без грозы, и гроза без молнии?
  Как годы скучны без права любви
  Лететь на призыв или стон безмолвный твой…»
  На мой взгляд, вполне достойное завершение «вечера песни».
  — Почему ты не всегда такой? — вздыхает Катарина, когда песня заканчивается. Все уже лежат, готовясь ко сну. Мое одеяло, кстати, так у Кристины и осталось.
  — Потому что ты не всегда такая, Катрин, — парирую я.
  — Мое имя Ка-та-ри-на. Зачем ты его все время переиначиваешь? — девушка хмурится.
  — Шутка понятная мне одному, — примирительно отвечаю я, — там, где я вырос, самым