Путь изгоя

случай. Во время ментального допроса я буду совершенно беспомощен, и лишний риск мне не нужен.
  Можно приступать к процедуре. Провожу рукой по гуди подопытного. В человеческом теле очень много нервных окончаний. Похоже, я могу добраться до них, не повреждая кожу. Вот очень интересный узелок. Увеличиваю концентрацию энергии и тело на столе выгибается дугой. Волна чужой боли терзает чувства. Зрачки но-Лизи расширены до предела. Кажется, немножко переборщил. Нужно быть аккуратнее. Даю время жертве прийти в себя. Да и мне это не помешает. Для меня это тоже урок. Я должен научиться чувствовать чужую боль, не упиваясь ею и не теряя контроль. Ага, схлынуло. Взгляд старика становится осмысленным, он пытается осмотреться. Даю ему еще немного времени, чтобы оценить обстановку, после чего задаю вопрос.
  — Сколько человек в доме?
  Молчит. Гордый? Что ж, посмотрим кто кого. Ослабив воздействие, провожу рукой по телу еще раз. Говорят, очень много нервных окончаний возле ушей, но туда я пока не полезу — не хватало еще мозг повредить сгоряча. Сердце тоже обойдем стороной — преждевременная смерть мне не не нужна.
  — Сколько человек в доме? — молчишь? Ничего, я не спешу. Если до сих пор никто не прибежал на крики, значит шумоизоляция здесь на уровне. Подождав, пока утихнут спазмы, задаю вопрос еще раз. И еще. Наконец жертва хрипит:
  — Один…
  — Вот видите, — воодушевленно говорю я, — отвечать на вопросы совсем не больно! Только лгать не нужно.
  Провожу рукой над распятым телом. Я не использую силу, но подопытный все равно сжимается.
  — Попробуйте еще раз — сколько человек в доме?
  — Двое.
  — Кто?
  — Слуга. И пленник.
  — Что за пленник?
  — Разбойник, — врать-то зачем? Еще немного боли в наказание.
  — Что за пленник?
  — но-Кардайн.
  — Где мы находимся?
  — Особняк… возле Дерна…
  Дальше я уже не слушаю. Ловлю взгляд но-Лизи и врываюсь в чужое сознание.
  На этот раз я не хватаю все, что подвернется под руку, а действую спокойно и основательно. Долго, нудно, тяжело, но зато наверняка. Оценить время сканирования не представляется возможным — окон нет, но думаю, несколько часов точно. Голова тяжелая — полученная информация еще должна быть осмысленна и вплетена в ткань памяти.
  Минуту отдыхаю, а затем принимаюсь за уборку. Три тела уничтожаю полностью, вместе с одеждой. Только у палача забираю связку ключей. Вот так. Теперь наверх. Слугу убиваю, подкравшись сзади. Тело тоже уничтожаю полностью. Теперь все. Мы находимся в особняке неподалеку от столицы. Особняк куплен через подставное лицо и считается пустующим. Гостей не ожидается, так что можно и передохнуть. Тем более что на дворе ночь.
  Утром пытаюсь осмыслить ситуацию с учетом новых данных. Жан но-Лизи был главой семьи и всего клана. Клана довольно многочисленного и очень богатого. Просто вырезать их одного за другим не получится. О существовании данного особняка знают немногие и хватятся старшего дня через три минимум. Не знаю, сколько времени понадобится, чтобы связать исчезновение главы семьи с моей скромной персоной, но после этого мне не жить. Значит, нужно использовать это время с пользой. Из памяти но-Лизи я вытащил такое, что сам бы себя убил ради сохранения тайны. Это и нужно использовать. В этом убежище Жан хранил некоторые весьма интересные документы. Часть дворян будут просто счастливы, заполучив их в свои руки. Некоторым понадобится только намек — взбираясь на вершину, клан Лизи много кого обидел. Если использовать сведения с толком, но-Лизи станет не до меня.
  На кухне обнаружился запас продуктов. В шкафах — кое какая одежда, так что я снова чувствовал себя нормальным человеком. О ловушках я знал из памяти старика, ни магические, ни механические запоры для меня трудности не представляли, так что я выпотрошил все тайники в доме. В результате я стал обладателем толстой пачки бумаг, небольшого мешочка с драгоценными камнями и приличной суммы в монетах разного достоинства. Уложив все это в дорожный мешок и закинув туда же провизии на пару дней, я посчитал, что делать мне здесь больше нечего. О пленнике я вспомнил только на пороге. Оставлять его здесь умирать от жажды и голода — не по-человечески. Но и оставлять свидетелей моего здесь пребывания не хочется. Наконец, милосердие победило здравый смысл. Надвинув поглубже капюшон дорожного плаща я все-таки спустился в подвал. Третья камера от входа. Разглядев сжавшуюся при моем появлении фигуру, бросаю от входа связку ключей.
  — Ты свободен. Это деньги на дорогу, — пять серебряных монет летят вслед за ключами к ногам пленника.
  — Я н-не приму от тебя помощь, темный! — а парень-то хоть и слабенький, но маг.