Путь изгоя

Службы Безопасности.
  Кенгар? Судя по всему, звание или должность. Как-то этот аспект жизни прошел мимо моего внимания.
  — Даркин Кат, — представляюсь я, — студент Академии Магических Искусств. Впрочем, это Вы, наверное, и так знаете.
  — Конечно, — улыбается Мерцель, — вина?
  — Нет, благодарю. Давайте к делу.
  — К делу, — на пару секунд Хрольд замолкает, — Даркин, я прошу Вас отказаться от мести.
  — Простите? — делаю вид, что не понял.
  — Господин Кат, я знаю, что Вы пытались выяснить имя мага, который работает в городской тюрьме. Вы, скорее всего, убили Римаса Терга — стражника, и Войла Местона — надзирателя городской тюрьмы.
  — Можете доказать? — прерываю я его.
  — Нет, пока нет. Уверен, Вы уже уничтожили трупы. Я знаю, что Вы умеете это делать. Но меня беспокоят остальные. Я могу понять Ваше горе, но все же прошу отказаться от мести. Следующая Ваша цель — палач. Потом, думаю, маг. Как Вы собираетесь убить его? Насколько я успел Вас изучить — спровоцируете дуэль, чтобы не переступать закон. Основная цель, как я понимаю, судья? Не стоит. Я признаю, что были допущены некоторые перегибы в расследовании…
  — Перегибы?! Да не было никакого расследования! Девчонку просто запытали до смерти!
  — Справедливости ради замечу, что она сама покончила жизнь самоубийством. Это был ее выбор.
  — Хрольд, Вы хоть раз подвергались сканированию памяти? Нет? Хотите устрою? А потом посмотрю, что выберете Вы.
  — Возможно, вы правы, — следователь все так же спокоен, — но это не вернет девушку к жизни. Ни палач, ни маг не виноваты. Они исполняли приказы. Вы хотите убить их за это? Насколько я знаю, Трой ней-Карон даже подал письменный протест против повторного сканирования. Единственный виновник — судья Морвад, уже скрылся из города в неизвестном направлении. Конечно же, он будет лишен своей должности. И я очень прошу его не искать. Тем более Вашими методами.
  Угрюмо молчу. Я слишком трепетно отношусь к своему слову, чтобы давать подобные обещания. Видимо, следователь правильно истолковывает мое молчание.
  — Я так понимаю, обещание Вы давать не будете? Жаль. В таком случае позвольте Вас предупредить, что с этого дня за Вами будет установлено наблюдение. Даже если Вы заметите слежку, я прошу Вас не пытаться избавиться от этого человека. Несколько человек будут работать «каскадом», так что убийство заметит еще как минимум двое наблюдателей. А это уже повод для обвинения. Мне бы очень не хотелось терять своих людей, да и Вам это не пойдет на пользу.
  — Я подумаю, — буркаю я.
  — Уже неплохо, — невесело ухмыляется Мерцель, — Перед тем, как Вы уйдете, еще один момент. Я говорил с коллегами Морвада и другими участниками дела. Во время допросов девушка звала Вас. Может быть поэтому было так сложно поверить в ее невиновность?
  Я был раздавлен. Черная меланхолия охватила меня с головой. Целыми днями я валялся на кровати, выползая только в столовую. Мне было все равно. Жизнь была, в общем-то, бессмысленна. Я мнил себя великим и ужасным магом? Что ж, реальность показала, кто я есть на самом деле. Я разрушаю жизни людей, просто появляясь рядом. Я не то, что не могу их защитить, даже отомстить толком не могу. Я попытался дергаться и меня просто раскатали в блин. Хитрость? Все мои шаги просчитали заранее. Зачем тогда все это? Сбежать я не смогу. Уйти на небо — смелости не хватит. Так я и завис в сером облаке отчаяния. Когда я пропустил первый учебный день, ко мне зашел Клавикус. Но его усилия были тщетны. Единственное, что я понял — местные действительно не воспринимают самоубийство, как нечто ужасное. Для них это просто как переехать в другой город. Надоело жить — ушел в чертоги богов. Твоя жизнь и твой выбор. Для Клавикуса (да и любого из местных) вся моя трагедия была всего лишь небольшим перебором в судебной практике. Даже судью уволили не за то, что у него скончался подозреваемый, а за то, что он не вышел на работу.
  Да, я начал ходить на занятия. Мне было просто все равно. Я усилил пелену «Интегума» до максимума, потому что моя сила настойчиво требовала порвать всех окружающих светлых. До конца декады я безучастным приведением шатался с лекции на лекцию. Ней-Лотмер меня не трогала, видимо понимая, что в таком состоянии я неадекватен, а на остальных преподавателей мне было наплевать.
  В Нейтен я так и валялся на кровати. За две декады я ни разу даже книгу ан-Тори не открыл. Глядя на мои тренировки, Льюис морщился, но молчал.

  Нейтен уже перевалил за середину, когда в дверь моей комнаты постучали. Утром я все-таки сходил на завтрак (пожалуй, чувство голода — единственное из оставшихся чувств) так что теперь просто валялся на