Путь к золотому дракону

на жаровню. На мельничку. На развязанный мешок с кафием, источавший невероятный аромат.
— Мне кажется, — медленно сказала она, — коллеге Рихтеру недолго осталось манкировать служебными обязанностями.
Некромантка невозмутимо кивнула.
— Как насчет кафия с лимоном? — поинтересовалась она. — Позаимствуем у Тильды ее джезве?
Едва она успела произнести эти слова, как квадратный агрегат, который внесли в комнату самым первым и до которого у магичек еще попросту руки не дошли, негодующе запрыгал на месте, плюясь горячим паром. Госпожа Ламмерлэйк осторожно принюхалась — и в следующую секунду к запаху кафийных зерен добавилась нота превосходно сваренного кафия с лимоном.
На полу из ниоткуда появились две белоснежные чашечки.
Белая Дама обвела взглядом комнату.
— Мне кажется, чего-то здесь не хватает… — задумчиво протянула она.
Декан алхимического только хмыкнула, припоминая первые слова нужного заклинания.

Всеми забытая элементаль молча хлопала глазами. И было от чего: на ковре, среди расшитых подушек, поджав под себя ноги, уютно расположились магистры Дэнн и Ламмерлэйк. Потягивая кафий из крохотных чашечек, они вели неспешную беседу и не забывали оказывать должное почтение вертушкам с корицей.
— Люди добрые, это что ж такое деется… — пробормотала вконец ошалевшая флуктуация.
Ответа не было, да его никто и не ждал.

в которой выясняется, чего боится бесстрашный магистр Рихтер, древняя магия отступает перед современной техникой, а кафий продолжает свое победное шествие по городам и весям

Драконий Хребет оказался довольно странным местом — впрочем, каким же еще он должен был быть? Граница есть граница: там, где сходятся два мира, между ними всегда остается щель, сквозь которую вечно дуют иные ветра. Здешняя магия не проявлялась открыто, но я кожей чувствовала ее потаенный ток.
Ночи тут были длинные и холодные, а дни — сумрачные, непогожие и совершенно одинаковые. Но никогда раньше я не ощущала время настолько ясно. Вся эта цепочка: «вчера — позавчера — два дня назад…» — казалась живой, медлительной и бесконечной, будто Великий Змей. Разговоры не клеились. Мы шли, шли и шли по узким тропам, мимо скал, утесов и обрывов, заросших сухой травой, и мне не оставалось ничего — только думать, чувствовать и вспоминать.
На девятый вечер нашего путешествия мы нашли небольшую пещеру. Против ожидания, в ней никто не жил — ни тебе дикого человека, ни даже захудалого медведя! — но, едва зайдя внутрь, я поняла почему. В дальнем конце пещеры темнел небольшой лаз, и оттуда отчетливо пахло затхлостью, мокрым камнем и подземными духами. Закрыв глаза, я увидела, что узкий лаз, по которому вряд ли мог протиснуться человек, обрывается вертикально вниз, в неподвижные воды черного озера.
Вода в озере была ледяной. Я мысленно потянулась вглубь, но тут глаза обожгло резкой болью, и перед ними вспыхнули оранжевые круги. Запахло знакомой магией. В следующий момент я поняла, что Рихтер замкнул лаз магической чертой.
Тихонько зашипев от боли, я потерла глаза рукой. Предупреждал бы хоть, что ли…
С Рихтером в последние дни творилось что-то неладное. Раньше он колдовал как-то… незаметнее, что ли? Когда в предгорьях он впервые окружил нашу стоянку защитной чертой, я даже не видела, где именно она проведена. А теперь она пылала синим огнем, и что ни ночь, этот огонь становился ярче. Сигурд конечно же не видел его — ну так на то он и Сигурд! Куда интереснее, почему сам Эгмонт отказался убавить мощность заклинания.
Наверное, ему-то казалось, что все в порядке. Такие вещи всегда заметны только со стороны.
Сегодня синее пламя пылало особенно нестерпимо. Смотреть на него было страшно, но я не могла надолго отвести взгляд. Внутри, под горой, жутковато молчало озеро, еще глубже текли магические потоки, и я всеми силами старалась думать о них, а не об огненном кольце, которое, кажется, сжимается вокруг.
Мои спутники давным-давно спали. Эгмонт дышал почти беззвучно; Сигурд, заснувший в волчьем облике, недавно вступил в быструю фазу и теперь, поскуливая, неосознанно скреб когтями пол. Я ворочалась с боку на бок, убеждала себя в том, что огненная граница никак не может сдвинуться с места, и в какой-то момент все-таки ухитрилась задремать.
Я еще не спала, но уже и не бодрствовала. Огненное кольцо, подземное озеро, неизведанные волкодлачьи земли — все это отодвинулось куда-то на край сознания и перестало меня волновать. Потому что где-то там, страшно давно и страшно далеко, горел