Путь к золотому дракону

этого вполне достаточно доброй оборотничьей стали! Который день над Яльгой колдует, декоктами какими-то пичкает, — а ей все только хуже и хуже… Раньше хоть злилась да ругалась, а теперь только молчит. И не ест почти ничего, воду пьет — уже славно.
— Слышь, Эгмонт… — почти безнадежно обратился Сигурд. — Может, Яльга хоть меду поест? У меня тут есть маленько, Ардис дала… а болящим самое то, питательное…
Маг, который в последнее время приобрел отвратительную привычку пялиться в пустоту и разговаривать сам с собой, с минуту молчал, потом все-таки развернулся и мрачно произнес:
— Ты ей еще молока налей.
Яльга зашевелилась и тоскливо вздохнула во сне. Оба друга насторожились.
— Чего нет, того нет, — обиделся Сигурд. — Я к тебе по-хорошему, а ты…
Эгмонт резко поднялся на ноги и заходил по поляне.
— Она уходит, Сигри! — яростно сказал он. — Она уходит, и я ничего не могу с этим поделать! Полукровок не бывает, это закон — и вот теперь этот закон исполняется прямо у нас на глазах! С каждым мигом в ней все меньше человеческого, и я боюсь того момента, когда она откроет глаза — и они будут зелеными!
— Они у нее и так зеленые, — справедливости ради буркнул Сигурд. Он прекрасно понял, что маг имеет в виду.
Рихтер нарезал еще несколько кругов по поляне.
— Я третью ночь не устанавливаю защитного круга. Что проку опасаться фэйри, которые придут извне, когда фэйри находится рядом с тобой? Только Яльгу мучить зазря… Что мне делать, Сигурд? Что мне делать? — Он остановился и с каким-то загнанным видом уставился в небо. — Боги, драконы — хоть кто-нибудь, — укажите мне путь!
Сигурд хмуро покачал головой. Эгмонт редко обращался к богам — на памяти оборотня это вообще был первый раз — и, очевидно, плохо знал, как именно нужно складывать молитву. А уж здесь, на Драконьем Хребте, в самом сердце мира… позовешь «хоть кого-нибудь» — «хоть кто-нибудь» и откликнется.
Не приведи Арведуэнн, Яльга проснется.
И вдруг волкодлака осенило.
— Погоди-ка, — медленно сказал он. — Я всяко не бог и не дракон, но уж за «хоть кого-нибудь» точно сойду. Слышь, Эгмонт… Вот ты говоришь, молока Яльге надо. Это я и сам понимаю, у нас домовикам на ночь блюдечко тоже ставят. Но, может, есть чего, что люди пьют, а фэйри — никогда?
Эгмонт прекратил бегать и задумался. Наконец он неуверенно сказал:
— Ну, не знаю. Чай там… лыковку…
— Вот лыковки не надо, — быстро отказался волкодлак. — Яльга — она и без лыковки… того.
— Еще кафий есть. Да, кафий! — Эгмонт было оживился, но тут же сник. — Где его здесь возьмешь… Будь мы в Академии…
Сигурд пожал плечами. Догадаться же легче легкого!
— Ну так позови эту… элементарную. Яльгину из Академии. Которая нас тогда из лавки вытащила и в Крайград закинула. Кафий-то, поди, полегче доставить будет?
— Не знаю, — быстро сказал Рихтер. Как потерянный, он разглядывал Яльгу, поляну, Сигурда и костер. — Не знаю, получится ли… Но стоит попробовать. Да, однозначно стоит!
«А в чем дело-то?» — хотел спросить Сигурд, но не успел. Маг не глядя сжал один из амулетов, что болтались у него на длинной цепочке, а в следующее мгновение на поляне стало шумно и тесно.
— Ууу, довели ребенка, ироды! — в полный голос верещало полупрозрачное существо, тыча астральным пальцем то в Рихтера, то в Сигурда. Слова, которыми оно ругалось, были Сигурду совершенно незнакомы, но он кротко молчал. Все едино возразить было нечего. — Им кого доверили, а, люди добрые? Ребенка доверили! И кому? И-издеватели! — Существо погрозило кулачком. — Ух я вас!
Тут Яльга заворочалась под плащом, и существо мигом замолчало.
— Значит, так, — сказал Эгмонт, воспользовавшись перерывом в обвинительной речи. — Как хочешь, но доставь нам кафию и мою джезве.
Существо набрало воздуху, чтобы разразиться новой тирадой, но Рихтер быстро закончил:
— Ей надо, не нам. И побыстрее. Если успеешь.
Существо внимательно посмотрело на Яльгу, к чему-то принюхалось и исчезло так быстро, что оборотень успел заметить маленькую черную дыру, схлопнувшуюся там, где оно находилось.
Воцарилась хрупкая тишина.
— Как, по-твоему, поможет? — нарушил ее волкодлак.
Эгмонт молча пожал плечами. «Мрыс это все разберет», — большими буквами было написано у него на лбу.
Прошло несколько секунд — так долго на памяти Сигурда время не тянулось даже тогда, когда мальчишкой он залез в соседский сад, оседлал весьма ненадежный сук и, уже протянув руку к яблоку, выяснил, что сосед вдруг надумал «прогуляться под… э-э… сенью древ». Неосознанно оборотень отсчитывал про себя мгновения: раз, два, три…
На шестой секунде отсчета раздался негромкий