Путь к золотому дракону

А нас и звать не надо, мы сами придем! Вот сижу это я, стало быть, сегодня и думаю: у Полин-то все хорошо, свадьба скоро, жених-красавец на руках носит… а вот как-то там моя старшая хозяйка справляется? Не годится старшую хозяйку бросать, она у меня одна такая! И у меня, и у Полин, и у Хельги, и у Генри…
— И у Марцелла Руфина Назона, — быстро сказала я, подумав, что перечень имен может затянуться до утра.
— Точно! — взмахнула лапкой флуктуация. — А на этих положиться никак нельзя, что ж они в хозяйках-то смыслят? Вот я и собралась, машинку для кафия захватила, принцем нашим подаренную, и ка-ак махну через Драконий Хребет! Думаю, где-ни-будь да встречу я наших…
Судя по лицу Эгмонта, все было немножко иначе, но я решила отложить очную ставку на потом.
— Да не части ты так! Что за ваш принц? Полин что, замуж выходит? А ты не свистишь ненароком, э?
— Я?! — оскорбилась флуктуация. — Хэй-хо! Клянусь косяком и ручкой!.. Так, держи, это кафий с солью… И дверным полотном тоже клянусь! За принца Саида Полин замуж выходит, не за кого-нибудь… Эй, да не обожгись! Ай-ай-ай…
— Что за принц? — неразборчиво сказала я, высунув ошпаренный кончик языка.
Элементаль всплеснула лапками.
— Такой принц, такой принц! — восхищенно поведала она. — Вот все при нем: и сабля, и корона, и слон… белый-белый! — Лапки описали круг максимального радиуса, пытаясь охватить размеры пресловутого слона. — Сам высокий, красивый, в тюрбане, и глаза такие… ых, страстные! Одно слово, властитель земли Каф!
Слов было как минимум три. Я отхлебнула кафию, представила страстного принца и вдруг поняла, что означает заморское слово «дежавю».
— Да уж… — тихонечко вырвалось у меня.
— Верно-верно! — Элементаль покивала. — Это тот самый, который на портретике! Говорит, как увидал во сне нашу Полин — так в нее и влюбился, и телепорт простроил… и вообще! Брильянтами ее с головой засыпал, шубу белкоблевую подарил, а она ему: мол, видывали таких, по медяшке за пучок! Ох и ходил он, ох и стонал! Слезы лил, да-с, ваша милость! — Флуктуация выпрямилась и сурово сверкнула очами, будто перед главой какого-нибудь приказа. — Зато теперь — как шелковый! Розу подарил…
Я потрясла головой, пытаясь разобраться в сумбурном повествовании. Полин не приняла бриллиантов, зато обрадовалась розе? Верилось, если честно, слабо. Покосившись на Эгмонта, я немного успокоилась: видно было, что и он ничего не понимает.
— Еще кафию? — широко улыбнулась элементаль.
Я подумала.
— Да знаешь, как-то уже не хочется…
— Надо! — вдруг сказал Рихтер. — Пей давай, Яльга, оно полезное.
— Кафий вообще-то мужского рода, — пробурчала я. Но спорить не стала.

Мы попробовали почти все виды кафия из двадцати четырех, предлагаемых машинкой. Любопытства ради я разобралась, как она работает; интересно было бы глянуть, как агрегат устроен изнутри, но элементаль неожиданно встала грудью на его защиту. «Мне еще возвернуть его надо! Подарок все-таки!» — сурово сказала она, и я отступилась. Выпрошу у Полин попозже, а она у принца новый закажет.
Я выслушала всю историю принца сначала; узнала про двух его «любимых братьев», тут же вспомнила, что с близнецов не стребованы три желания (три не три, а одно уже точно знаю!), и ознакомилась с душещипательной историей о том, как принц Саид пил кафий с ванилью.
— В женских журналах пишут, старшая хозяйка не даст соврать, — элементаль висела над полянкой, по-восточному свернув ложноножки и бдительно положив ложноручку на корпус машинки, — что все мужчины — ну прям как один! — просто без ума от запаха ванили.
— Точно-точно, — покивала я, пытаясь не уснуть на самом интересном месте. Восемнадцатая кружка кафия плескалась где-то в опасной близости к горлу, а первые три потихоньку собирались на выход. Где были остальные четырнадцать, оставалось только догадываться, но кафий в больших количествах оказывал на меня парадоксальное действие. Хотелось спать, и желательно без сновидений.
Сигурд, в отличие от меня, был бодр и печален. Он понимал, что после такого количества кафию ему уже не заснуть. А вот Эгмонт, как старый кафепийца, дремал с открытыми глазами. Чашку, правда, ко рту подносить не забывал.
— Это все оттого, — вещала флуктуация, — что в них дремлет память, как их матушки в детстве пекли печенья с ванилью. И, стало быть, неодолимо влечет мужчин к тем девушкам, от которых этой самой ванилью пахнет. А уж в кафии она или в духах — не суть важно. Вот меньшая хозяйка и решила проверить. А принцева матушка, видать, про ваниль и не слыхала… Берегла, наверное, для особого случая…
— Для свадьбы, например, — сонно кивнула я,