Путь к золотому дракону

Всего лишь выкрали из ковенской тюрьмы нашего друга и вашего подданного.
Волкодлаки начали переглядываться. Кажется, нам все же удалось произвести некоторое впечатление.
— Два дня назад я побывала в Межинграде, — не без скептичности заметила Валери. — Ковенская тюрьма стоит, как стояла. Никаких признаков взлома. Зная же КОВЕН и тамошнюю систему защиты, осуществить… э-э… подобный теракт возможно, только снеся тюрьму до основания. И то еще вопрос, получится ли.
Маг пожал плечами.
— Еще древние говорили: не стоит бояться совершенства, ибо оно недостижимо. Бояться не надо, но вот «стремиться к…» — весьма похвально. О том, что и как именно мы сделали, госпожа конунг, вам расскажут ковенцы. Они, если не ошибаюсь, будут здесь завтра утром.
— Интересно, — задумчиво сказала оборотница. — Очень интересно. Так, значит, мой подданный был заключен в ковенскую тюрьму? Магическую, как я понимаю?
— Да, госпожа конунг, — без особенного энтузиазма признался Сигурд.
Походило, что ему мало хочется рассказывать своей повелительнице о столь нехорошей странице собственной биографии. Что с того, что посадили незаконно? Факт-то все равно был!
Конунг побарабанила пальцами по подлокотнику трона, потом решительно хлопнула по нему ладонью.
— Решение принято, — твердо произнесла она. — Вы просили защиты; мы вам отказываем.
Я не почувствовала ни разочарования, ни страха — просто на меня вдруг навалилась чудовищная усталость. Получается, вся дорога до Конунгата была проделана зря?.. Хотя поесть дали — тоже неплохо. Обидно, что волкодлачий конунг оказался совсем не таким, как трубят на всех перекрестках…
— Мы отказываем вам в защите, — громче повторила Валери, — ибо защита нужна виновным, а их я перед собой не вижу. Сигурд дель Арден! — Ее голос вновь зазвенел, но на этот раз он отчетливо ассоциировался со звоном меча о щит. По крайней мере, ручаюсь за явственные металлические нотки. — Ты волкодлак, и ты не маг. Никоим образом ты не подпадаешь под юрисдикцию КОВЕНа. Ни одна норма международного права не предусматривает твоего заключения в магическую тюрьму. Господа маги! Конунгат в моем лице благодарит вас за восстановление утраченной справедливости и напоминает, что в данный момент вы находитесь под его юрисдикцией. Сообразно вам совершенно не о чем беспокоиться. Более того, покуда стоит Конунгат, ваша помощь никогда не будет забыта. Ну а я, как заинтересованная сторона, с нетерпением ожидаю визита представителей КОВЕНа. С большим нетерпением. Ибо мне крайне любопытно, что они имеют сказать в свое оправдание.
По-моему, на площади похолодало — в самом прямом смысле, ну так чего еще ожидать от золотого дракона? Конунг не хмурилась, на лице ее оставалось прежнее собранно-спокойное выражение, но лучше бы она метала молнии и плевалась огнем. Вот сейчас я бы ни за что не назвала ее своей ровесницей — да и не приняла бы за обычную виргас. Валери была рассержена, и рассержена всерьез.
Легенды об аррском конунге не врали. Только сейчас я поняла, что имел в виду Эгмонт, когда рассказывал Сигурду о том, как три года назад Лерикас явилась с претензиями в КОВЕН. Да. На месте Великого Магистра я бы тоже не стала спорить — даже имея за собой полсотни магов высших квалификаций. Ибо разгневанный дракон есть явление стихийное, в чем-то подобное шторму или грозе. Кто осмелится шандарахнуть молнию в ответ?
Вот интересно: мне почудилось или от трона и впрямь потянуло раскаленным железом?..
«Бедные ковенцы…» — неожиданно для себя поняла я.

Сдается, не я одна в полной мере оценила, что такое разгневанный дракон. Какое-то время над площадью висела звенящая тишина; смотреть на конунга было страшновато, и я стала смотреть на Фенрира, в сравнении с хозяйкой потерявшего немалую часть исконной хтонической жути. Сигурд подергал меня за рукав, я кое-как сообразила, что надо поклониться и отойти.
Наверное, конунг ушла, потому что скоро напряжение спало — так вода уходит в землю, мелькнуло непрошеное, но удивительно точное сравнение. Послышались одобрительные выкрики, кто-то хлопнул меня по плечу, быстро проговорив длинную фразу на греакоре.
— Okka, ponviro,

 — машинально брякнула я в ответ.
В Академии редко можно было услышать вампирский или гномский язык, а вот эльфы, весьма компанейские от природы, быстро собирались в кучки по национальному признаку и переходили на эльфаррин. Двух семестров, прожитых бок о бок, мне хватило, чтобы существенно пополнить словарный запас, заодно и привыкнуть, что непонятная речь почти наверняка окажется каким-то эльфийским диалектом.