Путь к золотому дракону

спать как минимум до полудня, но проснулась очень рано. На подоконнике лежали золотые полосы света, а с кухни доносился волшебный запах свежего хлеба. Брякнула ручка ведра, я принюхалась… так-так-так, да это же парное молоко!
Все фэйри любят молоко, и я — не исключение. Откинув одеяло, я опустила ноги на вязаный коврик. На боковушке кровати висела моя высохшая одежда; я быстренько оделась и, на ходу завязывая тесемки, босиком вышла на кухню.
На столе, накрытые полотенцами, лежали круглые булки хлеба, отдельно стояли две большие миски с пирогами. Я принюхалась: пироги были ягодные. Завтракать без хозяев как-то нехорошо, верно? Призвав всю свою силу воли, я отвернулась от пирогов и немедленно увидела два ведра с молоком — одно накрытое шапкой пены, другое просто так. Хм!
Дверь на улицу была приоткрыта, и длинная, до пола, расшитая занавесь чуть колыхалась на ветерке. Я отвернула ее в сторону и увидела, как Сигурд с граблями наперевес деловито пересекает двор.
Простучали босые пятки, и в дом забежала Хильда.
— Доброе утро! — бодро сообщила она, подтаскивая скамеечку к шкафу. — А тебе Вульфгар привет передает!
Я было замялась, но тут же вспомнила, что Вульфгаром звали лохматого паренька с флейтой.
— И ему от меня тоже…
— Ага! — Хильда, в обеих руках по горшку, уже выбежала во двор.
Вместо нее на кухню просочился счастливый трехцветный кот. Не обращая на меня никакого внимания, он прошествовал к тому ведру, на котором не было пены, одним движением приподнялся на задние лапы, положил передние на край ведра и начал быстро-быстро лакать. Шугануть или не шугануть? Я смотрела, как мелькал его розовый язык, и машинально переплетала косу.
Вообще-то надо бы ее для начала расчесать…
Кот вдруг перестал лакать и метнулся под стол. В дом вошла мама Сигурда.
— Доброе утро, — почти хором сказали мы.
Я смутилась и оттого поспешила улыбнуться.
— А ты что не завтракаешь?
— Да неудобно как-то…
— Мяу, — отчетливо сказал кот, вылезая из-под стола. Он демонстративно потерся о початое ведро и добавил: — М-мя…
Хозяйка плеснула ему в блюдце, и я рассмотрела, что в ведре находилось не молоко, а обрат — предназначенный, надо думать, для теленка. Кот был умным зверем и оттого твердо знал, на что можно посягать, а на что нельзя.
— Ты какого хочешь, Яльга, парного или вечернего? Оно холодненькое…
— Парного, — подумав, выбрала я и вздрогнула: из-за печки на меня одобрительно косился домовой.
Жизнь была хороша! Я выпила две кружки молока, съела пирог — один, зато большой — и долго расчесывала волосы, стоя на крыльце. Было еще очень рано, настолько рано, что воздух не успел еще толком прогреться, и в нем чувствовалась ночная прохлада. Зато деревянные ступеньки оказались теплыми, и здорово было ощущать это босыми ногами.
С вершины березы наперебой пищали птенцы: там свила гнездо сорочья пара. По двору величаво расхаживал петух, живо напомнивший мне Гения-Хендрика. За воротами послышалось густое мычание, и Сигурдовы братишки поспешили вывести в стадо большую рыжую корову. За нею плелся угольно-черный теленок; я не разбиралась в телятах, но его морда показалась мне очень обиженной.
На горизонте, поднимаясь над зеленой полосой тайги, вставали синие очертания Драконьего Хребта. Отсюда, с востока, он смотрелся точно таким же, как и с запада. Мне вдруг показалось, что я вновь стою в начале пути и нам еще только предстоит пройти леса, города, горы, чтобы повстречаться наконец с конунгом Арры.
— Яльга! — окликнули меня со стороны огорода.
Я обернулась, завязывая косу тесемкой. Это был Сигурд, очень довольный, хотя и без грабель.
— Я тебе чего сказать хотел… — чуть смущенно начал он. — Вы с Эгмонтом, конечно, гости, и мне бы с вами остаться надо, да летний день весь год кормит. Мои тут на покос собрались — вон погоды какие стоят! — я поеду, помогу. А то меня и так сколько лет не было…
— Сигри, да о чем речь! — Тут я сообразила, что полезные навыки, приобретенные в Арре, могут не ограничиваться наигрыванием гимна. — А мне с вами можно?
— Да можно, конечно, только ты же гос… — Оборотень запнулся на полуслове.
Я тоже почувствовала что-то нехорошее. Так, у меня все в порядке, у Сигурда тоже — что могло случиться с Эгмонтом, мрыс дерр гаст?!
Тем более здесь, во владениях золотого дракона?
— Доброе утро, — в третий раз за полчаса услышала я и обернулась.
Маг, бледный до прозрачности, стоял в дверном проеме у меня за спиной.
— Очень доброе… — настороженно согласился Сигурд. — Эй, ты это чего?
— Яльга, куда ты дела сумку с лекарствами? — с явным усилием выговорил Рихтер.
— Теми,