Путь к золотому дракону

— Придворный маг аррского конунга! И долго ты собираешься сидеть здесь и пялиться в огонь? Я… я долблюсь сюда уже полтора часа, все дятлы обзавидуются! Мрыс эт веллер! Я же не птицедлак, в конце концов!
«Полторы минуты», — привычно перевел Эрик.
— Конунг меня звала?
— Нет! Это я развлекаюсь! Соскучился, понимаешь! — Тут взгляд Сима упал на оплавленную массу в жаровне, и тон его изменился. — Ты что, колдуешь втихомолку?
— Нет, — язвительно сказал Эрик. Он страшно устал, и Сим начинал его раздражать. — Я закрылся на стул, чтобы в одиночестве полюбоваться на Ансегизела Мудрейшего.
Кошкодлак с сомнением осмотрел портрет.
— Ага, как же… — Он опять глянул на жаровню. — А ты вообще… Ладно, понял, это твое дело! Но конунг хотя бы знает?
— Тебя это не касается, — отрезал некромант. «И конунга тоже», — подумал он, но говорить не стал.
Зрение, кажется, перестроилось, насчет остального не стоило и думать: амулет был очень хорош, его хватило до самого конца разговора. Он встал, придержавшись за стол, и пошел к двери. Сим двинулся следом.
— Слушай, — почти миролюбиво сказал кошкодлак, когда они зашагали по коридору. — Давно хотел тебя спросить…
Насколько Эрик знал жизнь, «давно» у Сима означало максимум пять минут.
— Что это значит: прервать телепорт?

Эгмонт долго возился с телепортом, разложив перед собой с десяток амулетов и вычерчивая в воздухе самые разные знаки. Я попыталась помочь, выслушала краткое: «Брысь отсюда!» — и обиженно сопела до самого конца. Сопение сопением, но и посматривать на телепортационную решетку я не забывала. Там, у эльфов, если найдется свободный часик, нужно будет позаниматься по «Справочнику». Или пускай Эгмонт меня потренирует — учитель он или кто?
Контуры телепорта отливали радужным, в точности как опаловая башня в том сне. Я сочла это хорошей приметой и, ступая в телепорт, не стала закрывать глаз.
Мир исчез, растворившись в безоглядной темноте. Секунда, другая, третья… на моей памяти это оказалась самая длинная телепортация, и мне скоро стало скучно. Я развлекалась мыслью о том, что в эльфийском лесу нужно непременно выяснить, правда ли слово «эйквернет», так любимое близнецами, означает «достойный старший товарищ, мудрый друг». Они очень рекомендовали использовать его в личном общении с преподавателями, но сами почему-то стеснялись. Ну и много чего еще надо узнать!..
На этой мысли телепортация завершилась — как всегда, мягко. Даже слишком мягко, наверное.
Мы стояли посреди огромного возделанного поля. Куда ни падал взгляд, всюду зеленели низкорослые бодрые кустики, усеянные маленькими белыми, розовыми и сиреневатыми цветками. Под ногами почавкивала жирная земля.
— Картошка! — ошарашенно констатировал Сигурд.
Я только плечами пожала. Какие нынче пошли интересные эльфийские леса!
Рихтер не отрываясь смотрел куда-то вдаль. На фоне курчавых облаков виднелся небольшой дворец — этакая летняя резиденция. Архитектура была изящная, но никак не эльфийская, да и башенок, пускай и декоративных, я насчитала штук шесть.
— Это, стало быть, и есть Башня Дальней Любви? — со странным выражением спросил волкодлак.
— Эгмонт… — медленно сказала я, заподозрив неладное. — Только не говори, что это твой фамильный замок! Это же… это… Донжон куда дели?!
«Снесли к лешему!»
— Нет, — обреченно произнес маг. — Все гораздо хуже. Это владения барона Хенгернского.
Мы с Сигурдом недоумевающе переглянулись.
— Мужа моей матери, — закончил мысль Эгмонт.

в которой продолжается вечная тема отцов и детей, винные погреба барона Хенгернского подтверждают свою заслуженную славу, а Поль Цвирт наконец получает шанс выполнить задание Магистра Эллендара

Картофельное поле было огромным, но небесконечным. Мы шли след в след, стараясь как можно реже наступать на цветущие кустики. Шесть сапог почавкивали в унисон, и за нами тянулась цепочка отчетливых, глубоко пропечатавшихся следов.
Наконец мы добрались до изгороди — разумеется, живой и довольно колючей. Она тоже цвела и благоухала; вокруг синих цветков вились три или четыре бабочки. Сперва я восхитилась, потом случайно укололась и преисполнилась искреннего патриотизма. Все не так в этих Западных Землях! То ли дело у нас в Лыкоморье! Был бы здесь покосившийся заборчик из серого от дождей горбыля — не перепрыгнули бы, так уронили, все едино разницы никакой!
Перепрыгивать это колючее великолепие было себе дороже. Дружно