Волкодлак, человек, полуфэйри. Нет, не то. Беглый преступник, боевой маг, адептка первого курса. Тоже не совсем так. Хорошо: Сигурд, Эгмонт, Яльга. Их путь лежит на северо-восток, в земли Серого Конунгата, под защиту золотого дракона Арры. Не сказать, чтобы им особенно этого хотелось, но куда еще податься угодившему в беду оборотню? Что ждет их там? О чем промолчал Лис из Леса? И что, мрыс эт веллер, значит этот белый слон? А по следам беглецов уже идет ковенский отряд…
Авторы: Быкова Мария Алексеевна, Телятникова Лариса Ивановна
чавкая сапогами, мы прошли почти по всему периметру поля и нашли небольшой прогал в изгороди. Самое грустное, что буквально в десяти шагах начиналась цепочка знакомых следов.
Изгородь была невысокая, но верхние ветки накрепко переплелись над прогал ом, образовав самую настоящую арку. Я-то прошла без особых проблем, а вот Сигурду пришлось сложиться едва ли не вчетверо. Очевидно, все здешние воры были ребята габаритные, выросшие на свежем воздухе и парном молоке.
Про молоко я вспомнила не просто так — рядом знакомо позвякивали колокольчики. Невдалеке, на зеленом лугу у леса, прогуливалось пять коров: шоколадные, с белоснежными пятнами (мылом их моют, что ли?), не очень большие, зато — даже отсюда видно — молочные. Я сглотнула слюну и с тоской вспомнила о пустой фляжке.
Сразу за изгородью обнаружилась проселочная дорога. Я очистила один каблук о другой, придирчиво осмотрела сапоги и решила, что сойдет. Тут главное, с кем сравнить: если с Эгмонтом, так можно и не стараться, а если с Сигурдом — вполне прилично получается. Для собственного спокойствия я выбрала Сигурда. Замок виднелся на холме слева, и я никак не могла понять, к нему мы идем или совсем наоборот. С одной стороны, в замке родственники. С другой — мне ли не знать, чего стоят кровные связи?
— Эгмонт, — решилась я наконец, — а у тебя с этим бароном что — война или дружеский союз?
— Мы — одна семья. — Маг был на удивление краток. Я не отставала:
— Ну это мы уже уяснили, правда, Сигри?..
Речи о высоком были прерваны самым прозаическим образом: мимо нас, бодро цокая копытами, поскрипывая и распространяя запах свежего дегтя, проехала груженная сеном телега.
— Guten Abend, Herr Egmont!
— Возница, переложив вожжи в левую руку, правой почтительно приподнял шляпу.
— Guten Abend! — пискнуло с самого верха копны дите неопределенного пола.
— Guten Abend, — ответил Herr Egmont.
Оборотень посмотрел на него долгим внимательным взглядом.
— О, magistre, — восхитилась я, старательно выговорив дрожащее «р». — Mais vous etes polyglotte!
— Я родом из этих мест, — пожал плечами Рихтер, проигнорировав мой сарказм. — Кстати, ma mere est araniesse.
Так что араньенский язык я тоже знаю неплохо.
Я обиженно хмыкнула. Ну хоть когда-нибудь, ну хоть один разочек я могу быть лучше этого надутого мрыса?
— Значит, так, — вмешался Сигурд, прервав зарождающийся международный конфликт. — Еще одно слово — и вы у меня будете греакор изучать! И оба эльфаррина, старший и младший. Язык у нее не заворачивается, ишь ты! Такое «р» не каждый волк прорычит. Лодырь ты, Яльга, вот что!
— А я что говорю! — поддержал его маг.
Я опешила. Вот от Сигурда я такого не ожидала.
— Сигри! И ты туда же? А я к тебе — со всей душой, почти как к родному! Что бы сказала твоя достойная матушка, Сигурд дель Арден?
— Что эльфаррин пора изучать! — упрямо буркнул оборотень. — Это, между прочим, язык международного общения!
— А мне казалось, мы с ней и так прекрасно друг друга понимали… — заметила я как бы вскользь.
Сигурд несколько смутился и больше к этой скользкой теме не возвращался.
— Обратите внимание, — ни к селу ни к городу произнес Эгмонт, — на удивительную архитектуру этого замка. Издалека он кажется почти игрушечным, но на самом деле еще никому не удавалось его взять.
— А что, много было желающих?
— Еще бы! Да одни винные погреба чего стоят! Им больше шестисот лет, и говорят, что целы еще бочки, которые помнят самого первого барона Хенгерна. Четыре века назад, во времена Сорокалетней войны…
Никогда раньше не замечала за Эгмонтом любви к истории и спиртным напиткам. «Что с человеком делает визит в родные края!»
Дорога между тем поднималась в гору, и совершенно непостижимым для меня образом мы вдруг очутились прямо перед замком. Вблизи он еще сильнее напоминал пряничный домик — я видела такие в витринах дорогущих лавок, особенно зимой, под Новый год. Башенки оказались ненастоящими: так, изящные островерхие надстройки над боковым фасадом. Но красная крыша! Резные балкончики! Вразнобой торчащие дымовые трубы!
Я не понимала только одного: каким образом сие прелестное сооружение смогло пережить столько войн и сберечь винные запасы. Одно из двух: либо я чего-то не понимаю в фортификации (я в ней и впрямь почти не разбиралась, но такие выводы, кажется, может сделать и полный профан), либо со времен войн и набегов замок успели несколько раз перестроить. Но, присмотревшись, я поняла, что ошиблась дважды. Замок
