Путь к золотому дракону

магами из КОВЕНа!
Я в своем праве!
Как только эта мысль кристаллизовалась из общего эмоционального сумбура, Цвирт вдруг пришел в себя. И первое, что он почувствовал, — это три источника силы, пульсирующие каждый на расстоянии трех-четырех шагов. Три? Но…
Через мгновение он понял, в чем дело.
В комнате находились сразу три дракона из высшей девятки.
Первый небрежно развалился в плетеном кресле, вытянув длинные ноги едва не на середину комнаты. На вид ему было не больше двадцати пяти лет, и лицо его, узкое и насмешливое, одновременно казалось неподвижным и колеблющимся, будто язык пламени. В нем действительно было что-то огненное — хотя бы волосы: темно-рыжие, довольно длинные и сильно растрепанные. Он не принадлежал по рождению к Старшим Расам, но и назвать его человеком было как-то неправильно. Чуть улыбаясь, он поигрывал деревянной пластинкой, в которой Цвирт с изумлением узнал плохонький мнемо-амулет.
Вторая — тоненькая эльфийка с упрямой линией рта — сидела на широком подлокотнике вполоборота к двери. Треугольное лицо, глаза болотного оттенка, выцветший шрам на подбородке слева — она совсем не была безупречной, и Цвирт видывал женщин много красивее. Но естественность порой стоит дороже безупречности. Она сидела на подлокотнике, как птицы сидят на ветке. Золотистые волосы были заплетены «колоском», и кончик косы покачивался над самым полом.
Третьим источником силы оказалась девушка лет двадцати, очень уютно устроившаяся в кресле с ногами (ноги были босые, как удивленно отметил магистр Цвирт). Из всех троих она выглядела самой младшей и самой простой: загорелое лицо, россыпь веснушек, русые, чуть растрепанные волосы уложены немудрящей корзинкой. Опустив ресницы, она почесывала у кота за ухом, будто и не заметив, что в комнату кто-то вошел. Кот довольно щурился, не отрывая взгляда от кончика эльфийкиной косы.
Впрочем, Цвирт не страдал от недостатка внимания: два других дракона разглядывали его так открыто, что он немедленно ощутил себя чем-то вроде белого слона. Это сбивало с толку, но Поль уже начал припоминать, с какими словами полагается обращаться к дракону, когда девушка вдруг подняла глаза. Они оказались синими — синее, чем эльфийские сапфиры, чем небо весной, чем легчайший шелк с Медовых Островов.
Золотой дракон Арры смотрел на Цвирта, продолжая поглаживать серо-розового кота. И Поль забыл все. Время остановилось. Он падал, падал, падал в эту бесконечную синеву; перед его глазами росла трава, светила луна, неуклюже приплясывали лесные тролли, а уши слышали рев огня, шум листвы, тихое жужжание нити, ложащейся на веретено…
А потом Лерикас отвела взгляд, и Цвирт понял, что не покидал этой комнаты, ярко освещенной вечерним солнцем.
— Мы рады приветствовать вас в Арре, магистр Цвирт, — сказала она, легко преодолев многочисленные «р». — Пусть ваши люди заходят, стоять на пороге — плохая примета… А кресел в Конунгате хватает.
Поль почувствовал, как что-то легко толкнуло его под колени. Это и было кресло — подпрыгивая на коротеньких ножках, оно прямо-таки настаивало воспользоваться разрешением конунга.
— Драконы готовы выслушать КОВЕН, — многозначительно сказала эльфийка, когда все маги заняли свои места. — Я — Фириэль аунд Ларе. Это — Корин из Херьянгс-фьорда.
— Я — Поль Цвирт, — по обычаю представился маг, хотя все его существо возражало против такой рискованной формулировки. Он был уверен, что все трое и так знают, как его зовут. Однако эта фраза была чем-то вроде той соломинки, за которую хватается утопающий. Его речь — его прекрасная, звучная речь, построенная по всем правилам риторического искусства! — увы, не предусматривала наличия двух незапланированных слушателей. Двух незапланированных драконов из высшей девятки.
Незапланированные драконы продолжали рассматривать Цвирта. Особенно старался Корин из Херьянгс-фьорда, совершенно непохожий на фьординга: ни бороды, ни секиры, ни возгласа «Да будете вы добычей троллей!». А может, он и сам — тролль?
Точно прочтя эту мысль, дракон ухмыльнулся и резко сдул рыжую прядь, упрямо падавшую на глаза. Из его рукава высунулась острая крысиная мордочка; мелькнул блестящий черный глаз. Кот на коленях у Лерикас насторожился, но конунг молча положила руку ему на спину. Нос и глаз исчезли — крыса благоразумно поспешила забраться поглубже, и ее путь был прекрасно виден стороннему наблюдателю.
Цвирт хмыкнул, кашлянул, смутился и вдруг опять почувствовал ту самую боевую злость. Драконы! И что из того? Если бы магистр Поль Цвирт самолично пришел разговаривать с аррским конунгом, он, конечно, мог бы смущаться, побаиваться и не знать, как выдавить из себя